Книга Соткана солью, страница 17 – Полина Раевская

Мне вот – облегченный выдох, стоит только скрыться в забитом под ноль ресторане.

Пока идем к своему столику, я рассматриваю обстановку. На мой вкус, довольно простовато даже для минимализма, но вполне вероятно, меню и подача компенсируют.

Это последняя мысль прежде, чем я натыкаюсь на неприлично-пристальный, вмиг повеселевший взгляд наглых, смешливых глаз. Мне подмигивают и дарят лукавую усмешку, а я едва не спотыкаюсь от моментально вспыхнувшего на коже смущения и захлестнувшего с головой возмущения.

Господи-Боже, какого черта?! – хочется мне застонать в голос.

Какого черта этот мальчишка, во-первых, себе позволяет?! Что за наглость такая, мы даже не знакомы?! А во-вторых, какого черта он делает в этом ресторане?

Нет, я понимаю, что сегодня здесь все сливки, но почему, черт возьми, именно в мою смену? Что за случай такой в высшей степени ебучий?!

Чем глубже мы с Анри проходим в зал, тем привлекательнее кажется идея броситься обратно к выходу, ссылаясь на плохое самочувствие, внезапные дела, ретроградный Меркурий, да что угодно, лишь бы не этот непонятный стресс, от которого внутри все звенит и сердце колотится так, словно сейчас выпрыгнет наружу и рухнет на стол вон к той влюбленной парочке вместо десерта – “Бон аппетит, господа!”.

Господи, ну, почему я так реагирую? Это же нелепость какая-то! Надо срочно взять себя в руки и не позориться. Я просто немного одичала от работы, вот и ведусь на провокации. В этом боксерике ничего такого нет, кроме схожести с Долговым.

Просто дерзкий, наглый мальчишка. Не на что там реагировать, не на что глазеть.

Мантра, конечно, хороша, но на деле по какой-то необъяснимой причине трудновыполнима. Я на физическом уровне чувствую скользящий по мне взгляд. Откровенный, жаркий и настойчивый. Мальчику явно плевать, что я не одна. Он жалит своими бесстыжими глазищами, оставляя фантомные, обжигающие прикосновения на коже, заставляя покрываться мурашками и невыносимо краснеть.

Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не поежиться и не повернуть голову. Упрямо вздергиваю подбородок и с выражением лица аля “вы у меня Землю арендуете”, вся такая незаинтересованная пытаюсь, как можно скорее, преодолеть расстояние до нашего столика, но не тут-то было.

Тело с каждым шагом, словно начинает жить своей жизнью по каким-то первобытным законам, требующим показать себя во всей красе и грации плавных линий. Чеканить шаг, вбивая шпильки, будто гвозди, в мраморный пол не получается. О, нет! Только медленное скольжение, только томное, текучее покачивание бедер и изящные движения рук, дразняще откидывающие волосы назад, будто шепча: “Смотришь? Нравится то, что видишь? Хочешь себе?”.

Эти мысли будоражат, облизывают с ног до головы давно позабытым, азартным предвкушением и вместе с тем так стыдно становится за себя и смешно, что хочется провалиться под землю или хотя бы на секунду спрятаться от нахального внимания, чтобы перевести дух.

Как назло, Анри усаживает меня лицом к столику Красавина, и я растерянная и поглощенная сбивающими с ног эмоциями, не успеваю сориентироваться.

Впрочем, ничего нового – удача, похоже была на выходном в тот день, когда я появилась на свет, так что улыбаемся и изображаем бурную деятельность: внимательно слушаем и не слышим впечатления Анри о ресторане, киваем головой и вновь осматриваемся.