Книга Соткана солью, страница 19 – Полина Раевская

Алкоголь сразу ударяет в мозг чемпионским хуком, и ситуация уже не кажется неприглядной.

Подумаешь, игра в гляделки. В конце концов, смотреть – не трогать, хотя то, что спутница мальчика начинает что-то замечать и периодически оборачиваться, коробит.

Я десятки раз была на ее месте и знаю, каково это.

Становится вдруг противно и стыдно. Что я вообще делаю? Нельзя так себя вести. Мы люди, а не животные. Мало ли к кому влечет, что теперь упасть и начать совокупляться посреди ресторана, наплевав на всех?

Я вообще-то по делу сюда приехала – оценить конкурентов, обсудить несколько возникших идей, а в итоге что?

Анри распинается за двоих, а я методично напиваюсь и плавлюсь от горячего внимания молодого самца. Нормально?

— Надо освежиться, – прервав Анри на полуслове, поднимаюсь из-за стола. Мой инвестор тут же галантно поднимается следом в знак вежливости, и от этого становится еще паршивей. Мужики, которые мне обычно импонируют, вряд ли бы до такого додумались.

И вот думаешь, почему мои вкусы всегда настолько примитивны? Передо мной мужчина – почти идеал, но нет, снова на те же беспардонные грабли.

Спрашивается, и чего тебе дуре великовозрастной неймется, куда тебя несет? Но я на трезвую-то голову не очень понимаю свои порывы, а теперь и вовсе.

В туалет врываюсь на такой скорости, что дверь ударяется об стену. Кто-то явно забыл про стоппер и скоро пожалеет об этом. На стене теперь красуется небольшая вмятина, но меня это мало заботит.

Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. С виду все чинно и благородно: каштановое каре волосок к волоску, макияж тоже, будто только из-под кисточек визажиста, единственное, что выдает мое взвинченное состояние – лихорадочный блеск глаз, но за это, пожалуй, спасибо вину.

В общем, ничего критичного. Немного дыхательной гимнастики, пару мазков нюдовой помады и можно будет снова штурмовать этот мир.

Втягиваю с шумом воздух, достаю косметичку и едва не роняю на пол, когда дверь резко открывается и на пороге возникает никто иной, как боксерик собственной персоной.

— Ой, кажется дверью ошибся, – наигранно сокрушается он и в противовес словам вальяжно проходит внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь, отчего у меня глаза на лоб лезут.

— Вышел отсюда! – цежу задрожавшим от возмущенния голосом, но парень и бровью не ведет.

— Сейчас-сейчас, просто хочу убедиться, что все в порядке, а то я, знаешь ли, волновался, вдруг ты решила повеситься со скуки.

— Что? – не веря в происходящее, таращусь на него, как на пришельца, даже не осознавая, что он несет.

— Да ладно, – насмешливо закатывает боксерик глаза. – Твоя заинтересованность в этом ужине явно вышла покурить. У лягушатника на лбу написано "невыносимый душнила". Сколько ты раз кивала невпопад за этот час?

Нет, я, конечно, все понимаю, молодость – наглость, но это уже перебор.

— Пошел вон отсюда, пока я не позвала охрану!

— А-а, понял, тебя игры в “несознанку” вставляют, – снисходительно тянет он гласные.

— Что? Какие еще игры? Что ты несешь? И кто тебе позволил мне “ты”– кать? – я повышаю голос, потому что происходящее пугает, но в то же время щекочет что-то внутри.

— Нравится на “вы”? – будто вообще не слыша меня, парирует этот ненормальный. – Любишь быть “мамочкой”?

Оттолкнувшись от двери и не сводя с меня пронзительного взгляда, он медленным шагом приближается, словно хищник выбравший добычу. Мне же становится душно и не по себе.