Онлайн книга «Соткана солью»
|
А кто теперь скажет? Мы – такие, какими нас сделала жизнь, окружающие нас люди и, возможно, выстраившиеся в определенный ряд планеты. Мои явно перепутали ряд с зигзагом, который облюбовал ретроградный Меркурий и гоняет теперь по нему, словно на скейте, захлебываясь восторгом. Сейчас бы, не думая ни о чем, просто бродить по городу, наслаждаться снегом, предпраздничной суетой, проникаться Рождеством и радоваться жизни, но беда в том, что мое счастье всегда было в ком-то и в чем-то, кроме меня самой. Очередной телефонный звонок возвращает из недр переживаний в реальную жизнь. Смотрю на дисплей, номер снова неизвестный. Наверняка опять боксерик. Либо не договорил, либо хочет извиниться. Но какой мне резон разбираться в чужих мотивах и чувствах? Тут на саму себя-то ресурсов не хватает. Да и в чем смысл, если я – “престарелая шлюха”, которую можно игнорировать несколько дней? Понятно, что ситуации бывают разные, и оскорбление брошено на эмоциях, но ведь с явным желанием задеть побольнее, а это уже звоночек… Самое смешное, как бы сейчас ни хорохорилась, ответить все равно хочется и именно потому что все застыло на такой уродской ноте, что места себе не нахожу. Какое-то дурацкое ощущение, словно, если еще раз поговорю с боксериком, то станет легче. Стягивающий под ребрами узел развяжется, и я снова смогу дышать, и все снова станет, как раньше, даже, если на подкорке тикает “престарелая шлюха”, “престарелая шлюха”… И вот думаешь, ну, как можно быть такой? Сначала сама спровоцировала парня показать свои худшие стороны, потом получила то, чем себя пугала и стопорила. Казалось бы, самое время успокоиться, перелистнуть страницу и идти дальше, но нет. Не-ет! Лариса Прохода отвечает на звонок. Только вместо боксерика слышу голос его менеджера, и от дурного предчувствия аж физически простреливает, как от удара локтем об угол. — Лариса? — д-Да. — Это Сэмюэль Ли Рой. Мы уже с вами… — Да, я помню, – отрезаю не в силах выслушивать эти расшаркивания, когда сердце начинает колотиться, как припадочное. Мед лысого придурка очень сомнителен на вкус, да и я уверена на все сто, он бы просто так не позвонил. – Что случилось? Что с Богданом? — Я бы сам хотел знать, что случилось, что он с температурой под сорок решил сорваться в Нью-Йорк и в итоге попал в аварию… — О, Господи! Он в порядке? — А вы, как думаете?! – не скрывая раздражения и злости, выплевывает этот мудак. – Он три ночи сгорал в лихорадке, у него пневмония, температура до сих пор держится, а он срывается и едет в аэропорт в состоянии, когда еле на ногах стоит. У него просран бой, горят рекламные контракты, мать чудит, но вместо того, чтобы поскорее выздоравливать и спокойно решать проблемы, мы рвемся какого-то черта в Нью-Йорк к Ларисе Проходе! Даже сейчас он меня вызвал, чтобы побыстрее замять инцидент и полететь к вам. И я, конечно, понимаю, вы думаете – а я причем, но поверьте, если Богдан Красавин что-то решил, он умрет, но сделает. Сейчас это происходит в буквальном смысле. Не сомневайтесь, даже больной, он вас из-под земли достанет, и тогда откреститься уже не получится. Что ж, я и не сомневаюсь. Однако, откреститься уже не получается. Беспокойство за этого дурного, бахвалистого мальчишку сжигает напрочь обиду и все то надуманное, что я крутила в своей голове на протяжении двух дней. Чувствую себя малолетней истеричкой, которая не смогла прикинуть варианты и выбрала самый драматичный. Пиздострадания и драматургия наше все, как говорится. Становится за себя и свою логику стыдно. |