Книга Соткана солью, страница 77 – Полина Раевская

Кровь кипит, руки чешутся, а в груди что-то нарастает подобно лавине, требуя выхода.

Не выдержав, решаю позвонить под предлогом “где мои мюли?”, но в ответ ровные гудки, а потом и вовсе унизительное “абонент выключен или…”.

Тяжело сглатываю и чувство, будто мать снова влепила мне затрещину в школьном коридоре на глазах у одноклассников за то, что получила тройку за диктант.

Запредельный стыд и желание сжаться до микроскопических размеров, чтобы это уязвленное, больное, однажды уже растоптанное тоже сжалось и не заставляло лихорадочно гореть, кусая губы.

В надежде как-то переключиться, звоню сыну, но только еще больше расстравливаю душу, ибо песня повторяется – абонент не абонент.

Разозлившись, мечусь по комнате и не знаю, куда себя приткнуть. Взглядом натыкаюсь на букет белых кустовых роз от Анри, которые он прислал на утро после нашей встречи и моего возвращения со свидания с Красавиным.

Предсказуемо, банально, но понятно с вполне однозначной припиской-напоминанием об обещанном свидании.

Конечно, обещать – не значит жениться, но я чувствую себя обязанной, а нынешнее уязвленное состояние и вовсе требует сделать что-то, но вернуть шаткую уверенность, если ни в себе, то хотя бы в том, что не все еще потеряно.

Знаю, это по-сучье – снова использовать Анри, как заместительную терапию, но, как показал последний вечер, у нее вполне есть шансы стать чем-то настоящим. Пусть не сразу, без огня и какой-то сильной вовлеченности, надрыва, но оно даже к лучшему.

В конце концов, любовь не всегда случается с первого, а порой, и со второго взгляда. Это долгий, стадийный процесс, который вполне мог бы начаться с банальной поездки на выставку. Пусть пока это просто желание переключиться, но кто знает, во что оно выльется?

Главное сейчас – сменить фокус, выкинуть мысли о Красавине, а то время идет, а боксерик из головы не уходит. Напротив, он уже там ремонт делает и кресло-качалку покупает, чтобы мерно покачиваясь в нем, с язвительной усмешкой наблюдать за моими метаниями, приведшими меня в итоге к простейшей мысли: надо успокоиться и не на кипящую голову принимать какие-либо решения.

Думаю, мой психолог, если бы он у меня был, поаплодировал бы моей осознанности. Я же к концу рабочего дня едва не вешаюсь, чувствуя себя по-прежнему какой-то раздавленной и выкинутой на обочину за ненадобностью, словно отработанный материал, ибо это слишком жестоко, когда тебя сначала заставляют чувствовать себя особенной, осыпают вниманием, чуть ли не преследуют, а потом одномоментно приравнивают к ничего незначащей толпе.

Знакомое до боли чувство, от которого хочется поскорее избавиться и забыть, как страшный сон. Но как?

Не придумав ничего лучше, выбираю самый безопасный и разумный вариант – лечу первым же рейсом к Ольке в Нью-Йорк.

Уж с кем – с кем, а с дочерью унывать не приходиться. Правда, свалившись ей, как снег на голову, сразу понимаю, что совсем не вовремя.

Оля на какой-то вечеринке и обещает встретиться утром, без лишних расшаркиваний дав понять, чтобы я ночевала в отеле. И все… вот и весь разговор, и радостная встреча. Стою, как идиотка, посреди Кеннеди и, думаю, может, купить билет обратно, и такая злость берет.

Нет, я, конечно, сама виновата, что так внезапно сорвалась и внесла смуту в жизнь дочери, но я бы так с матерью себя никогда не повела. Пожертвовала бы разок тусовкой ради человека, который меня родил и воспитал. Хотя, возможно, именно в этом моя проблема.