Книга Это по любви, страница 106 – Рина Райт

Отец допивает свой виски, ставит бокал точно на подставку, чуть поворачивает его, словно выравнивая.

— Ты и так всё знаешь, — говорит он, обращаясь исключительно ко мне. — Как обстоят дела в компании. Уренгой, сопутствующие объекты, кассовые разрывы. Без денег Власовых нас бы уже прижало. Кредитная линия под вопросом, банк давит. Партнёры задают лишние вопросы.

Да, я это всё знаю. Знаю лучше, чем большинство его топов. Но сейчас он подаёт это так, словно это исключительно мои косяки, а не общая зона ответственности, над которой мы оба работаем.

— И плюс ко всему, — продолжает он, глядя прямо, — у нас ещё и информационный повод, за который тебе стоит сказать спасибо своему выбору женщин.

В висках начинает неприятно пульсировать. Пальцы сами сжимаются в кулак под столом.

— Я этим занимаюсь, — отрезаю. — ИТ, безопасность, пиар — все в теме. Вопрос локализуем.

— Ты тушишь пожар, — спокойно уточняет отец. — А я спрашиваю о том, как сделать так, чтобы дом дальше стоял.

Он делает акцент на последнем слове, словно читает лекцию студенту.

Оля слегка откашливается, привлекая внимание, и поворачивается ко мне:

— Ник, — начинает мягко, почти ласково, — сейчас всем нужен понятный сигнал, что у тебя всё под контролем.

— Какой ещё сигнал? — смотрю на неё. Голос звучит жёстче, чем я планировал, но уже поздно.

— Семья, — отвечает отец вместо неё. — Стабильность, надёжный тыл. Всё, что любят наши партнёры. — Он смотрит на меня из-под нахмуренных бровей — так, словно я тринадцатилетний мальчишка, стащивший у него коллекционный коньяк: — Ты был помолвлен с Ольгой. Об этом все знали. Вопрос свадьбы какое-то время висел в воздухе. Сейчас — идеальный момент, чтобы его закрыть.

Усмехаюсь, но выходит сухо, без тени юмора:

— Идеальный момент? На фоне всего этого дерьма?

— Не идеальный, — вмешивается Оля. — Зато очень правильный. — Она чуть склоняет голову, мягко улыбаясь: — Ник, я правда желаю тебе и твоей семье только добра. Я хочу помочь.

— Став моей женой? — не выдерживаю. — Тебе самой не смешно?

Она едва заметно качает головой, не теряя самообладания:

— У нас с тобой был союз, — подчёркивает. — И, по-моему, очень неплохой. Мы вместе вели проекты, вместе светились на мероприятиях. Мы умеем выглядеть парой, не ломая себя. То, что между нами произошло, — да, глупость. Но твой статус и мой — это ресурсы. Сейчас ими можно воспользоваться.

Каждое её слово звучит, как пункт стратегии из презентации: логично, по полочкам, с итогом выгода для всех. В этом она сильна: всё превращать в схему, где эмоции — только мешающий фактор.

Перед глазами вместо схемы встаёт Ника. И осознание того, что она в эту схему не вписывается.

— История с видео, — продолжает Оля, чуть сжав губы, — уже вылезла в те круги, куда не должна была. Единственный рабочий выход — полное опровержение твоей связи с этой девушкой.

— Её зовут Ника, — цежу сквозь зубы. Ладонь сама сжимается в кулак на столе так, что костяшки белеют.

Мамины тонкие пальцы тут же накрывают мою руку — осторожно, как будто боится спугнуть.

Я выдыхаю, расслабляю пальцы и машинально сжимаю её ладонь в ответ. Этот жест не успокаивает — только подчёркивает, как сильно нас всех втягивают в одну воронку.

— Ника — прекрасная девушка, — спокойно произносит мать, глядя на отца, — но сейчас правда нужно сместить фокус. Оля права.