Книга Это по любви, страница 18 – Рина Райт

Я думала, что буду чувствовать стыд или отвращение. Но оказалось — внутри слишком много усталости, чтобы ещё и ругать себя. Два дня я прокручивала детали в голове: его взгляд, прикосновения, уверенные ладони, голос, прошлое смятение и внутренний азарт. Странная смесь эмоций — от смущения до возбуждения, где-то на грани между страхом и новым опытом.

Странно, но вместо униженности появилось тревожное ощущение власти и контроля. Я будто впервые получила в руки простой механизм: захотела — получила деньги, захотела — на какое-то мгновение вернула себе силы, уверенность и иллюзию свободы. Теперь каждое движение, каждый поступок казались пронизаны отчётливой логикой: моё тело — это не про унижение, а всего лишь инструмент для решения проблем.

Почти всю сумму я тут же перевела на счет банка, с облегчением глядя, как уменьшается кредитная нагрузка. Это удовольствие — впервые за долгие месяцы. Я не вздыхала так свободно, наверное, с тех пор, как за меня проблемы решала мама. А теперь я взрослая и решаю их по-своему. Пускай таким нетривиальным и спорным способом.

Я не первая и не последняя. Таких историй намного больше, чем принято говорить вслух. У каждого есть своя арифметика выживания — у кого-то она просто честнее перед самим собой.

И всё же… Я застряла в каком-то неопределённом состоянии. Тогда, в тот вечер, нас прервали, когда всё только начиналось. Ему позвонили, он резко собрался, стал каким-то сухим и деловым, попросил меня быстро одеться. Всё время, пока вёл меня к машине, был полностью поглощён своим разговором, словно забыл о моём существовании. Уже в автомобиле бросил коротко: «Я свяжусь с тобой». А через час на мою карту пришли деньги.

За эти два дня, кроме частично закрытого долга, в моей жизни ничего не изменилось. Вчера я была в университете, общалась с куратором по диплому. Защита через две недели — нужно немного подправить текст и морально подготовиться. Я готовилась не один месяц, поэтому мне уже хочется просто поставить точку и получить свой диплом.

Сегодня я отработала первую смену в кафе — всё как всегда: заказы, привычные лица, запах кофе и выпечки. Кажется, ничего особенного не происходит. Всё идёт по кругу. И только я сама внутри — будто уже другая.

Одна встреча, один вечер — и я изменилась. Катя ничего не спрашивает, хотя за завтраком ловлю её внимательный взгляд. Она, возможно, всё понимает, но не лезет с вопросами, и за это я ей благодарна. Мне пока и рассказывать нечего — вдруг Янковский просто передумал? Заплатил — и забыл.

Но всё меняется, когда я сижу за ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на тексте диплома. Слова вовсе не складываются: мысли далеки от темы “Ответственность за коррупционные преступления”. Вдруг приходит сообщение от Ника:

“Можешь сейчас говорить?”

Я нервно прикусываю губу, быстро отвечаю:

“Могу”.

Отодвигаю ноутбук, взгляд прикован к экрану телефона. Как только напротив моего ответа появляются галочки прочтения, телефон звонит. Я отвечаю на втором гудке.

— Привет.

— Привет.

— Чем занимаешься? Как прошли эти два дня?

Наш разговор складывается удивительно легко. Мы говорим спокойно, почти по-дружески, без лишней напряжённости: как будто всё, что было до этого, вдруг отступило на второй план. Я ловлю себя на том, как легко рассказываю ему про свой диплом, как улыбаюсь, вспоминая нелепый спор со своим куратором, Петром Станиславовичем, которого Ник, конечно же, помнит ещё со времён университета. В телефоне его смех звучит неожиданно мягко, искренне, в голосе проскальзывает особая тёплая нотка. Мне вдруг приятно и странно волнующе оттого, что он слушает меня так внимательно — будто это действительно важно.