Книга Это по любви, страница 21 – Рина Райт

— Хорошо, давай обсудим, — наконец выдыхаю уже более спокойно, собирая остатки решимости.

— Давай обойдёмся без недомолвок, — хрипло начинает Никита. — Никаких игр для публики. Всё просто: ты — моя девочка.

Я напрягаюсь, замираю, даже мысленно не решаюсь с ним шутить. От его слов и взгляда по спине пробегает холодная дрожь — он слишком серьёзен, слишком уверен в каждом своём звуке, будто всё уже решено за нас обоих.

И это его собственническое “моя девочка”...

Ник не отводя взгляда, продолжает медленно и чётко:

— Ты всегда свободна для меня. Когда мне нужно сопровождение — ты рядом. Когда захочу секса — ты мне отдаёшься. Без головной боли, без выноса мозга. Я хочу искренности и тишины, без сцен и истерик. Мне плевать, чем ты занималась раньше, и с кем спала. Но больше никаких других мужчин, никакого флирта, переписок, даже намёка. Я не ревную, просто не вижу смысла делить то, что считаю своим.

В его голосе только железная уверенность и простая, пугающая честность. В этот момент я понимаю, что правила заданы — и принимать или бежать могу только я сама.

— Можешь увольняться из кафе, — спокойно продолжает Никита. — Мне не важно, сколько ты зарабатываешь. Я буду переводить тебе деньги на все твои желания и потребности — ты не будешь ни в чём нуждаться. Забудь о выживании, о продуктах, о копейках на проезд. Если ты принадлежишь мне, у тебя больше не будет проблем. А если и появятся, я их решу.

Я делаю глоток пива, пряча за этим коротким движением растерянность и желание усмехнуться. Кидаю почти с вызовом:

— То есть, по сути, ты предлагаешь стать твоей содержанкой?

Никита просто смотрит на меня, слегка приподнимая уголки губ — не то ухмылка, не то одобрение, не то немая насмешка над ярлыками. От этого взгляда становится жарко, даже дыхание перехватывает.

— Мне всё равно, как это называется и какие ярлыки тебе захочется на себя навесить. Хочешь — называй себя содержанкой, любовницей, девочкой, хоть принцессой. Для меня ты моя девочка. Моя Ника. Та, что в любой момент будет готова прийти ко мне — хоть в ресторан на ужин, хоть в постель, когда я захочу. Как видишь, всё просто.

— А как же чувства? — тихо спрашиваю я, не скрывая сомнения и растерянности.

Янковский поджимает губы, на мгновение его лицо становится закрытым, будто он и сам не верит в возможность быть с кем-то по любви.

— Чувства? — он повторяет, и в его голосе мелькает лёгкая насмешка, но куда больше усталости и честности. — Мы оба взрослые люди, Ника. Помнишь треугольник потребностей Маслоу? Сначала закрываются вопросы выживания, долги, бытовые мелочи. А настоящие чувства… — он делает паузу, смотрит на меня пристально, чуть грустно. — Их никто не может гарантировать. Может, появятся потом. Может, нет. Жизнь не про сказки.

Я молчу, в голове долго прокручиваю его слова. Всё звучит правильно и даже слишком просто, но почему-то от этого становится не легче, а только тревожнее и немного больно — будто внутри что-то протестует против такой честности.

— Я не требую, чтобы ты меня любила, — продолжает он уже тише, почти мягко, явно считывая с моего лица мои мысли и эмоции. — Просто хочу, чтобы ты была честна с собой и со мной. Всё, что будет между нами, должно строиться без иллюзий и ложных обещаний.