Книга Это по любви, страница 70 – Рина Райт

Ногами обнимаю его торс. А он снова трогает промежность — словно за это время я могла стать сухой.

Хнычу, давя пятками на его крепкие ягодицы — на себя.

— Хочешь?

— Очень… — и наконец-то тонко, протяжно стону: — А-а-а… — когда Янковский растягивает меня одним плавным, глубоким движением.

Из-за позы, его размера и того, что у меня не было секса больше года, — остро и немного болезненно. Откидываю голову назад, жадно ловлю воздух ртом, в уголках глаз выступают слёзы. Его пах, покрытый короткими, ровно стриженными волосками, вжимается в мою промежность — царапает, давит, опаляет температурой тела. Ник делает круговое движение бёдрами, словно настраивая меня под себя, нависает надо мной на прямых руках, опускает голову и влажно целует в подставленную шею. Мурашки по телу бегут.

— Ещё? — он поднимает взгляд, заглядывает в глаза — так близко, что воздух между нами становится почти разрежённым, горячим.

— Да, — выдыхаю, — не останавливайся, — голос срывается на хрип. Плечи подрагивают, я сильнее сжимаю его, пальцы сами находят, где вцепиться.

Он приподнимается, усаживаясь между моих ног, и, пользуясь тем, что мой таз удобно поднят подложенной подушкой, кладёт одну ладонь мне на внутреннюю сторону разведённых бёдер, а второй держит за ремешок на талии — и сразу начинает быстро и глубоко трахать, с силой натягивая на себя. Портупея болезненно впивается в кожу, делая ощущения ещё ярче. Из меня вырывается сдавленный хрип, который уже не затихает. Грудь бешено трясётся от толчков, и я зажимаю её ладонями. Лоно горит огнём, судорожно сжимаясь плотной, скользкой «перчаткой» вокруг таранящего его члена. Низ живота невероятно напрягается в попытке выдержать это. Тело немеет, покрывается испариной. Скулю, когда Никита смещает одну ладонь с бёдра мне на лобок и начинает большим пальцем кружить по клитору.

Его пьяный взгляд липнет то к моему лицу, то к груди, то к месту нашего соединения, где он жёстко вколачивается в меня. Дорвался. Добился. Получил, наконец-то, моё тело. Меня. Именно это читаю по его потемневшему взгляду.

Выгибаюсь, дёргаюсь, кажется — не выдержу. А Янковский лишь ускоряет темп, словно пытается вколотить меня в кровать. Перед глазами всё плывёт, тени от свечей словно тоже отдались слиянию похоти и любви.

Тело превращается в один натянутый нерв в желании разрядки. Но неожиданно Ник дёргает меня, словно тряпичную куклу, переворачивает на живот и ложится сверху, придавливая тяжестью своего тела. Снова входит и начинает скользить. Моя спина и его торс влажные, скользкие — движения получаются лёгкими. Он накрывает рот ладонью, толкая большой палец между губ. Я облизываю его и втягиваю в рот, ощущая разливающийся на языке вкус чужой кожи. Но очень быстро он смещает руку так, словно обнимает меня за шею, но при этом, если чуть надавить, дыхание перехватывает — и когда он так делает, глубоко двигаясь внутри меня, я… кажется, почти не дышу. Но это лишь кажется, потому что от темпа фрикций тело начинает дрожать. Ник второй рукой раскрывает нижние губы и начинает дополнительно стимулировать пальцами.

Это всё слишком.

Хватаю ртом воздух, поворачиваю голову — и Ник тут же толкает язык мне в открытый в попытке вдохнуть рот. От всплеска эндорфинов топит жаром до самых кончиков пальцев на ногах. Меня всю потряхивает от оргазма.