Онлайн книга «Проданная его светлости»
|
Трепетно поднимаю маленький овальчик с родными лицами. Но под половинкой медальона лежит еще что-то. Какой-то маленький кусочек бумаги, сложенный в несколько раз и испещренный мелкими буквами. Руки дрожат. Не пойму, что со мной. Какая-то бумажка, подумаешь… Нет, не подумаешь. Она была в медальоне все это время, за фотографией. Может, это письмо от мамы и папы… для меня? Пальцы не слушаются, и только с третьего раза удается развернуть маленький квадратик. Но вот, он уже передо мной. Буквы такие мелкие, что расплываются перед глазами. Переворачиваю и отчетливо вижу внизу подпись: К. Грейм. 29 глава Грейм? Не верю глазам. Вчитываюсь в строки и замираю. — Это же… — не могу даже сказать от волнения. — Это же мамина колыбельная! Снова бросается в глаза подпись. Грейм? Эта бумажка… она была в моем медальоне. За портретом родителей. Значит, это их фамилия? И… моя? Не может быть. «В том краю, где царила зловещая Бездна, Где в сердцах — лишь пустыня, и души черствы, Всех накрыла болезнь, как туман. Бесполезно Ждать спасенья из черных объятий той тьмы». Пропеваю тихо куплет, слыша в своем голосе голос мамы. — Правда, красиво? — обращаюсь к Трюфелю, который переводит взгляд с бумажки на меня. — Ой, я тоже не знала, что умею петь, — отмахиваюсь. — Но раз мама так красиво пела, то и мне бы чего не унаследовать ее дар? Послушай дальше: «Но целитель седой, чья душа не согбенна, Средь заброшенных свитков рецепт отыскал. Он решил сокрушить этот морок мгновенно, Вернуть магию тем, кто ее потерял. Он велел: «Соберите по капле росу С лепестков, что розалия в ночь раскрывала. Стерегите ее, словно в небе звезду, Чтобы влага хрусталь до краев заполняла. Следом — каплю огня, что таится в смоле, Где древесные слезы мерцают в тиши. И ее сохраните в прозрачном стекле, Чтобы силу огня в эликсир принести. После — пепел признаний, сожженных в любви, Там, где в строчках письма билось сердце живое. В серой пыли — лишь страсти былой угольки, Но они наделяют лекарство покоем. Кровь целителя — плата за редкий успех, Десять капель — угаснет пожар. Эта жертва избавит от бедствия всех, Отразив темной Бездны удар. И в финале — частица самой доброты, Искра магии, что полыхает, как пламя. Лишь ее чистота, ее свет и мечты Разорвут этой тьмы ледяное дыханье. Все смешай в медной чаше, где нет и следа Тьмы былой, и шепни, словно древний завет: «Пусть роса, пепел, кровь, и любовь, и огонь Прогонят сей мрак и вернут нам рассвет!» Вспыхнет ярким огнем золотой эликсир, Изгоняя болезнь, что бездонник наслал. Тень отступит, и снова вернется в наш мир Та надежда, которую каждый искал. И целитель, чей дух неподвластен годам, Знает вечный секрет: не исчезнет вовек Сила жизни, пока, вопреки холодам, Любовь и мечту бережет человек». Колыбельная закончилась. Прислоняюсь головой к кровати, сидя на полу, и блаженно вздыхаю. Как же хорошо! Трюфель беспокойно бегает по столу и чуть не смахивает чернильницу. Кажется, на него музыка подействовала совсем не благотворно. — Ты чего нервничаешь? — усмехаюсь и снова вчитываюсь в родные строки. — Прямо весь не свой. Порадовался бы лучше за меня… Ворон перебивает меня громким карканьем. Бросается ко мне и на лету пытается выхватить бумажку! — Эй, ты чего! — отвожу руку, но тот не успокаивается. Подлетает — и прямо к листочку. Как будто для него это — что красная тряпка для быка. |