Книга Проданная его светлости, страница 49 – Лиззи Голден

— Вот что, — встаю и прячу колыбельную в ладонях. — Я не знаю, что на тебя нашло, но ведешь ты себя ужасно! Может я зря поверила, что ты, как человек, все понимаешь? И… в общем, просто лети и неси своему распрекрасному хозяину мое послание. Ты сегодня просто невысносим.

Открываю окно нараспашку. Трюфель на меня скашивает обиженно глаз и улетает.

Возмущенно фыркаю. Это он еще обижается. И если он думал, что это смешная игра или шутка — то ничего смешного в этом нет. Я буду беречь этот кусочек бумаги, как зеницу ока. Как последнюю память о родителях. Как еще одну маленькую часть моего прошлого, в которое как ни бьюсь, не могу найти дверь.

Снова опускаюсь возле кровати. Задумываюсь.

Вот бы найти где-то семейное дерево Греймов и посмотреть, как звали моих родителей. И… меня. Если это точно наша фамилия. Но все указывает на то. Ведь мама говорила… она говорила… что эта колыбельная передается из поколения в поколение, из уст в уста…

Или это сказал отец?

Но… если я все же из Греймов, то где мне искать рецепт для лечения герцога? Ведь и идти никуда не надо, вот она я. Родителей больше нет. Разве что кто из родственников…

Разворачиваю бумажку и замираю. В который раз.

Это не колыбельная.

Точнее — не только она.

Это рецепт. Тот самый, что хранили предки моего рода. И который родители поручили хранить мне.

Осознание накрывает меня шквалом. Сижу, как прибитая, не могу пошевелиться.

Фабиан знает все. Он знает, кто я такая.

Ведь он знал меня раньше. Сам проговорился.

И если я — последняя из рода Грейм, и мне доверен рецепт, чтобы вылечить всех, кого покусали бездонники… могу ли я противиться судьбе?

Но герцог упорно не желает исцеления. Он сказал, что ему интересен мой дар. Что он особенный. Но почему по этому рецепту не могут сделать эликсир другие целители? Что во мне такого особенного?

Пробегаю глазами по песне… точнее, по рецепту, который здесь зашифрован.

Но как понять, какие ингредиенты нужны? И что такое розалия — типа розы, что ли?

Ошибиться нельзя, ведь каждая деталь важна.

Пепел признаний, капля огня… Сплошные загадки.

Правда, одно понятно. Кровь целителя. Может, все дело в ней?

Кровь Греймов — особенная?

Так, мне нужно сесть и выписать все ингредиенты по порядку. Пока смотрю в листок, начинаю напевать про себя, и это дико сбивает с толку.

Ой… а это еще что за большая картонная коробка у двери? Только сейчас ее заметила.

Кажется, в мою комнату входили, когда я спала. Это неудивительно, ведь дверь некому было запереть изнутри. Одна часть меня говорит, что успею в коробку заглянуть, нужно заняться рецептом-песней. А вторая сообщает, что если тотчас не посмотрит, что в ней, просто умрет от любопытства.

Делаю выбор в пользу коробки. Открываю ее и… замираю.

У меня что, день рождения? Хотя я не помню на самом-то деле, когда он. Но коробка наполнена доверху всякой всячиной. Первой я вынимаю бумагу — плотные кремовые листы пергамента. Вот упаковка простых карандашей. А вот — новая чернильница, хотя я старую еще не израсходовала.

Кажется, я это не заказывала, но да ладно. Много бумаги не бывает.

Осторожно, чтобы не измять, откладываю в сторону на пол. Затем достаю что-то мягкое в белых и бежевых тонах. Панталоны. Нежная бязь цвета слоновой кости, с кружевцами по краям коротеньких штанин и шелковыми лентами-завязками на талии. Целых пять пар.