Книга Цветы эмиграции, страница 46 – Нина Ким

Выслушав рассказ, он помолчал и сказал, что надо уехать отсюда: светит тюремный срок – это будет показательное выступление для немецких общин.

— Мы не можем бросить всё и ехать неизвестно куда.

— А в тюрьму хотите? Надо решаться на переезд быстро, у вас нет времени. Не бойтесь, одни вы не останетесь. Мы все братья во Христе. Поможем подобрать жильё на новом месте, детей в школу устроим. Если вас арестуют, детей поместят в детдом, затравят их, житья им не будет.

Роза ждала ответа отца. Она никогда больше не вернётся в школу. Сжалась в комок, вспомнив вчерашний день, свой день рождения. Лучше утопиться, чем сидеть с ними в одном классе.

Родители молчали. Потом Роза увидела, как отец смотрит на неё и думает.

— Надо ехать, – услышала она его твёрдый голос.

Дом купил сосед-кляузник. Он приходил каждый день и поторапливал бывших хозяев. За неделю смогли управиться со всеми делами: отправили контейнер с домашним скарбом, стараясь взять то, что может пригодиться на новом месте. В день отъезда они в последний раз обошли кругом двор, посидели на дорожку и закрыли за собой дверь дома, в котором уже хозяйничал сосед, недовольно поглядывая на них.

— Ну что, в дорогу, – перекрестился отец.

— Да поможет нам Бог, – шепнула мать и тоже перекрестилась. Потом пошли пешком по центральной улице к автобусной остановке. Когда-то по этой улице Роза ходила в гости к подруге, их дом стоял недалеко от остановки. На мгновение ей показалось, что занавеска в окне шевельнулась и подруга смотрит на неё.

На новом месте всё получилось так, как предсказывал гость: их встретили, разместили в небольшом доме. Дети пошли в школу, родители пока нигде не работали, им обещали подыскать работу ближе к весне. Но весной развернулись другие события. Глава немецкой общины сказал, что семью Ган не оставляют в покое, надо принимать другие меры. Роза видела, что отец стал безвольным, как кукла, ничего не соображал, напуганный развернувшимися событиями. Мать лила слёзы, хватала молитвенник и произносила: «Пути господни неисповедимы, надо испытания принимать со смирением». Они смиренно приняли и весть, что надо ехать в Москву за какими-то документами. Когда приехали в Москву всё с тем же бывшим гостем – главой немецкой общины, – их встретили на вокзале неизвестные люди. Наскоро перекусили в кафе и поехали дальше на машине. Роза поняла, что их привезли на Красную площадь, она выглядела как в школьных учебниках. К 12 часам дня на площади туристов становилось всё больше, приходилось проталкиваться локтями, чтобы увидеть смену караула у Мавзолея. «ЛЕНИН» прочитала с волнением Роза, она держалась за мать и изо всех сил пыталась разглядеть хоть что-нибудь впереди. Вальтеру повезло, он сидел у отца на руках и показывал пальцем на часовых с ружьями.

В это время к ним подошли люди, встретившие их утром на вокзале, развернули какой-то плакат и попросили подержать. Отцу всучили один край, матери – другой.

— Не шевелитесь! – закричали им громко те же мужчины. «НАС НЕ ПУСКАЮТ НА РОДИНУ!!!» – прочитала Роза на плакате и от страха зажмурила глаза. Родители держали плакат, думая, что кому-то надо помочь. Чьи-то руки подтолкнули Розу вперёд к отцу, она увидела, что Вальтер уже стоит около матери. Их окружили со всех сторон незнакомые люди, защелкали фотоаппараты, и в воздухе раздались возбуждённые голоса. Плакат исчез так же незаметно, как и появился. Потом Роза видела фотографию в газете, которую принёс им глава немецкой общины: растерянные родители, улыбающийся Вальтер и она с зажмуренными глазами. Опять чьи-то руки вывели их из толпы, провели к машине, усадили и куда-то повезли. Милиционеры всё это время стояли в стороне и не подходили к ним, боясь попасть под прицел фотоаппаратов иностранных туристов.