Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 54 – Софи Баунт

— Ты чего здесь?

— Хотел открыть дверь, — невесело улыбается он. — Они зовут, слышишь?

— Кто зовет? Призраки убитых?

Я осматриваю дверь. Бордовый крест мерцает в полутьме, воздух сгущается, тяжелеет и колышется — но в ушах тишина. Ничего не слышу. Разве что… приглушенный скрип и шепот. Не уверен.

— Угу...

— Почему не открыл? — спрашиваю, проводя по блестящему бордовому кресту.

Холод колет кожу. Надо бы расспросить Сару о тайнике, последнее время мне удается общаться с ведьмой без криков и ругательств. Оба осознали: нрав у нас горячий. Что у меня. Что у нее. Вот и подстраиваемся. Хотя, почему бы ей просто не упечь меня в призрачный карцер, как остальных?

— Ключ не подходит. Представляешь?

Иларий растерянно озирается, жмурится, дерево колупает, ключи раскачивает на мизинце, словом, волнуется.

Мне грустно видеть его таким. Иларий — единственный, чье общество мне приятно из-за флюидов совершенного доверия. Во многом он странный. Но какой-то родной. Сверхобаятельный, добрейший человек, предлагающий всем блинчики по утрам. Иногда мне кажется, если его проткнуть, вылезет розовая сладкая вата. Он любит меланхоличные фильмы, вроде Хатико; по четыре часа выбирает наряды; растит на окнах десятки цветочных горшков; нянчится с домочадцами и обожает любого рода истории, даже если вы рассказываете одно и то же, он будет слушать и в каждом рассказе находить что-то новое. В общем, наблюдать его опечаленным мне очень больно.

— Подожди, — я изумленно смотрю на парня, — за все время, что у тебя была связка, ты так ни разу ключом и не воспользовался? Даже ради интереса?

— А ты воспользовался, когда я одолжил ее?

Ага, поймал. И то верно. Была возможность узнать правду, а может, и спасти мучеников за дверью, но… я струсил! Удрал! Почему? Да потому что эта дверь олицетворяет одно — гибель. Вижу бордовый крест (или свое истерзанное тело) и вспоминаю главное. Я мертв. Неверный шаг. Шажочек. И все закончится. Я больше никогда не наслажусь курицей в кисло-сладком соусе, не смогу ощутить любовь прекрасной девушки, в зеркало себя не рассмотрю… У меня осталось всего ничего. Крупицы радости. Ведь я не собираюсь оставаться в доме. Лучше умру. Окончательно.

Вопрос — как?

Я кусаю губу и киваю.

— Справедливо. Кстати, давно хотел спросить. Ты был там? За дверью.

— Бывал. Правда, помню смутно. Помню лишь непреодолимый, всепоглощающий страх. Там было нечто... не скажу точно... но ужасное. В голове обрывки. Когда возвращаешься, сохраняются только эмоции, которые ты испытывал. Я... не хочу возвращаться туда, Рекс. Поэтому не пробую открыть дверь.

— Тогда зачем пытался это сделать сейчас?

— Голоса… Они умоляли открыть. Больше не могу их выносить!

Я вспоминаю, что тоже слышал звуки из-за двери в прошлый раз, но сейчас почему-то тихо. Наружу никто не рвется.

— Сара сжалилась и выпустила тебя оттуда? Или наоборот — отправляла в наказание?

— Туда меня отправил другой... человек.

— Кто же?

Иларий утыкается лицом в колени.

И без него ясно. Волаглион. Таинственный незнакомец — единственный полноправный хозяин дома, как и ведьма. И с ним мне еще предстоит познакомиться.

Прелесть.

Я резко оборачиваюсь на бряцанье цепей. Звук идет из комнаты пыток. Что-то я задержался. Куда испарилась неукротимая ярость к Саре и желание ее задушить?