Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 122 – Резеда Ширкунова

— Афоня! — окликнула я старика. Мне всегда было тоскливо наблюдать за теми, кто, прожив жизнь, оказывался перед самой смертью никому не нужным. Он поднял на меня свои бесцветные глаза, в которых плескались тоска, обида, боль и смятение. — Я этот дом хочу отдать своему дядюшке, ведь я постоянно буду жить в Москве, а вам предлагаю остаться. Да и Марфе не будет одиноко, пока муж на работе, а летом родится ребенок — забот прибавится. Так ведь, дядюшка?

Феофан Алексеевич удивленно посмотрел на меня. Он никак не ожидал, что я предложу ему переселиться в господскую усадьбу, и потерял дар речи. А я, чтобы он не успел отказаться, тут же повернулась к старику.

— Вот и дядюшка согласен, и что ему не согласиться — завод рядом, каждый день не придется тратить время на дорогу, да и заглянуть иногда домой можно, хотя бы на обед…

Придя в себя, староста хмыкнул и пригладил усы. Афоня приподнялся, собираясь пасть передо мной на колени, но я успела перехватить этот порыв. Давно я заметила, как он передвигается по дому, значит, под старость у него сильно болят ноги.

— Благодетельница наша, всю оставшуюся жизнь благодарить буду, — кланяясь, шептал он, пока я не прервала это:

— А сейчас, Афоня, посидите в сторонке, пока мы будем разбираться с вашим бывшим хозяином, — попросила я, услышав наверху шум, крики и ругательства.

Стражники вытащили из комнаты мужчину, еще не отошедшего от очередной попойки, и, подхватив под руки, спустились на первый этаж. Его ноги заплетались, а тело извивалось, пытаясь вырваться. Он сыпал яростными проклятиями, срывающимися с его пересохших губ. Стражники выпустили барона, еле стоявшего на ногах. Стук упавшего на каменный пол тела, кажется, отозвался эхом в полупустой гостиной. Мужчина попытался встать, но ноги подкосились.

— Барон Хитрово! Приказом императора вы лишаетесь земли в Костромской области и всего вашего имущества. Ныне хозяйкой этих земель стала Морозова Анна Глебовна. Прошу вас покинуть этот дом.

Видимо, до сознания барона Хитрово что-то стало доходить, и он растерянно огляделся.

— Но как же, господа, у меня, кроме этих земель, ничего нет!

— Куда же они делись? — с ехидством в голосе поинтересовался Андрей Александрович. — Вам же после батюшки большое наследство оставалось. У Богдана Матвеевича, насколько я знаю, были земли с усадьбами в Подмосковье, в Симбирске, в Алатыре, так ты все проиграл?

Я смотрела на злое лицо своего жениха и понимала, что удивляться, в принципе, нечему. Боярин для своего дитяти старался, богатство наживал, строительством занимался, а этот жил на всем готовом — вот и результат. Разве в моем мире как-то по-другому?!

— Афоня! — обратился Андрей к управляющему. — Собери вещи своего бывшего хозяина и принеси сюда.

Старик, кивнув, пошел выполнять поручение, а бывший хозяин усадьбы смотрел на него выпученными глазами, ещё не осознавая того, что в жизни остался совсем один.

— Куда же я теперь?

— Так и быть, наш возок довезет вас до Костромы по адресу, который вы назовете, и на этом наша помощь заканчивается. Идите к себе и оденьтесь. У нас, кроме вас, дел по горло.

Чуть позже кучер барона Покровина рассказывал, как отвез его в одно место, потом во второе, и нигде мужчину не приняли. А высадив по третьему адресу, не стал дожидаться, тронулся в обратный путь. Чуть позже стало известно, что его, пожалев, подобрал монах, и до последнего дня Юрий Богданович работал и жил при мужском монастыре.