Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 123 – Резеда Ширкунова

— Жить захочешь — всему научишься! — усмехнулся Сергей Петрович, услышав такую новость. Дом мы всё же отремонтировали, и после долгих уговоров Феофан Алексеевич перебрался вместе со всеми в новую усадьбу. Больше всех, мне кажется, радовалась Марфа. А мы продолжали работать в Москве, на короткое время появлялись у дядюшки с няней. Решали вопросы с дядей Мишей, а также дали ему намек, как можно сделать первый антибиотик. Конечно, я точно не могла сказать, но помнила, что можно вырастить его на чёрном хлебе, положив в тёплое место и немного сбрызнув водой. Когда начнет плесневеть, нужно дождаться, когда она станет зелёной, только тогда соскрести. О том и рассказала дяде Мише. Затем попросила у него дневник его деда и объяснила всё, чего он раньше не знал. В том числе там была интересная заметка о коровьей оспе, которая не влияет сильно на человека, но может служить для вакцины от чёрной оспы. Наработок было много, как и идей, но не всё прижилось — видимо, ещё не настало время!

Сама не заметила, как пролетели два года.

Я смотрела в окно, держа одной рукой на животе, где недовольно пинался ребёнок, а второй рукой отодвинула шторку, чтобы посмотреть, кто приехал в гости. Увидев денщика императора, вздрогнула. Видимо, мне всю жизнь находиться под зорким наблюдением двоюродного деда…

— Господин Ягужинский, прошу в дом! — произнёс Андрей, встречая незваного гостя. Я отошла от окна и призадумалась. Чувствовало моё сердце, что не просто так приехал Ягужинский, а по мою душу. Делать нечего, пойду к гостю.

— Павел Игнатьевич, но вы же понимаете, что моя невестушка ждёт ребёнка, а вы её совсем работой закидали, — услышала я недовольный голос свекра и распахнула дверь.

— Господин Ягужинский, какими судьбами оказались в Москве?

— По приказу императора, баронесса! — подойдя, он коснулся губами кончиков пальцев. — Как бы ни были недовольны ваши родственники, но идти против желаний императора — не резон, чревато последствиями. Слова были произнесены не столько с угрозой, сколько с недовольством.

— Ну что вы, Павел Игнатьевич, может, что-то не так поняли? Мы всегда были за батюшку нашего, императора Всероссийского, и за благо Отечества… Вы с дороги, граф! Обедать ещё рано, так, может быть, чаю?

— Анна Глебовна, с радостью бы, но, увы, сегодня должен уже отправиться в обратный путь, а дел в Москве ещё много.

Только сейчас обратила внимание, что мужчины стоят в ожидании, когда я наконец устрою своё расплывшееся тело куда-нибудь. Только успела сесть, как родные сели рядом, показывая, что я под защитой. Так приятно стало на душе. Гость устроился в кресле, но так, чтобы видеть моё лицо.

— Итак, господин Ягужинский, слушаю вас!

— Первое, что я хотел бы вручить вам, — это привилегии. Первая — на открытие завода по изготовлению каучука и перчаток.

Он передал бумагу.

Это было ожидаемо: мы посадили деревья для выделения из них каучука, а пока используем одуванчики.

— Вторая привилегия — на изготовление чугунных труб… Вновь бумага у меня в руках.

О, это забавная история! Мы гуляли по парку с его светлостью и его свитой и заметили, как работники чистили мусор, вытаскивая его из деревянных труб, предназначенных для канализации. Представляете, как смердело, какое амбре стояло?! Тогда я и предложила императору изготавливать канализационные трубы из чугуна…