Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 121 – Резеда Ширкунова

Предложила завтра проехаться по землям и выгнать из особняка барона Хитрово Юрия Богдановича. С каким же удовольствием я это сделаю!

— Аннушка, надо бы поставить земского старосту, а то старого забрали в Москву. Следствие ведется по тому делу, о котором мы упоминали господину Сладкову. Да и ехать одной нельзя, кто знает, на что будет способен барин. Насколько я знаю, это его единственный оставшийся дом. План на завтрашний день был подготовлен. Андрей Александрович за все время беседы проронил только несколько слов, в остальное время больше молчал.

После плотного ужина у Егорки стали закрываться глаза, и я отправила его спать, а чуть позже мы и сами разбрелись по своим комнатам. Завтра предстоял тяжелый день.

Чай* — В старину слово «чай» могло иметь и другое значение — вводное слово, которое означало «пожалуй, по-видимому, вероятно, надеюсь, должно быть».

Надысь * — означает «недавно» или «на днях». Оно указывает на то, что действие или событие произошло в недавнем прошлом.

Анна

К дому барона мы прибыли к обеду, в сопровождении стражников, охранявших теперь дом опального губного старосты. По словам Сладкова Фёдора Юрьевича, этот мужчина достаточно погряз в темных делишках. Уже на обратном пути, когда мы заехали к нему, он перед Андреем Александровичем признался, что в его докладе императору в допросной прозвучало множество имен аристократов: Льва Измайлова, Николая Струйского, Алексея Метелкина и других.

Результаты обысков были ужасающими: в усадьбах нелюдей обнаружили камеры с инструментами для пыток. Там творились немыслимые зверства: крестьян расстреливали, избивали, насиловали и сжигали живьем.

Под парадной комнатой с изысканным плафоном в доме Струйского располагалась настоящая камера пыток, оснащенная таким арсеналом орудий, которому позавидовали бы самые свирепые инквизиторы. Хозяин дома, судя по всему, обожал "кровавые забавы", а его сын, унаследовав имение, с рвением продолжил "дело" отца.

Узнав об этих чудовищных преступлениях, Анна направилась к дому Хитрово с боевым настроем. Неважно, что он сам не участвовал в пытках, он был замешан в продаже детей и крестьян этим извращенцам.

В усадьбе, как обычно, нас встретил Афоня — старый слуга Юрия Богдановича. Узнав, кто прибыл, он распахнул дверь, но не учел, что вместе с нами сюда войдет и наша десяти человек стража.

— Хозяин дома? — не здороваясь, бросил барон.

— Ддда! — заплетающимся языком пролепетал старик. — Вечор уходил, а вернулся нонче* только под утро.

— Проводи нас!

— Ну как же, ваше благородие! Господин почивает, не гоже будить.

— Ты, Афоня, сейчас не о господине своем думай, а о себе в первую очередь. Юрий Богданович потерял все свои земли в Костромской губернии. По велению нашего государя императора Всероссийского эти земли переходят баронессе Морозовой Анне Глебовне, и на это имеется документ, подписанный самим Петром I…. Сам разбудишь хозяина или мне помочь?

— Идите сами, ваше благородие, не хочу попадать под его горячую руку, а рука у него тяжелая, мои старые кости уже не выдерживают.

Андрей со стражниками отправились наверх, а старик, сгорбившись, словно у него вынули стержень, державший его до этого момента, опустился на край стула в гостиной. По морщинистой щеке скатилась слезинка, но он, казалось, не замечал ее.