Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 118 – Резеда Ширкунова

— Сильная слабость и болит грудь! — пожаловалась я Лидии Гавриловне.

— Андрей, иди приведи себя в порядок, — скомандовал дед, похлопав внука по плечу. — Все уже в прошлом, твоя невеста жива и идет на поправку.

Он поднялся с колен и вышел, не взглянув на меня. Я поняла — это была минутная слабость, и он стыдился своего порыва.

После пяти минут разговора я стала зевать, слабость вновь окутала меня. Лекарь должен был приехать из столицы и лично убедиться, что со мной все в порядке, — так велел император. А мне пришлось выпить бульон, так как я пролежала без сознания пять дней, перенеся пневмонию. Кроме того, что меня отпаивали травами, на грудь каждую ночь наносили свиной жир, после чего мне стало намного легче. Грудь же болела от сильного кашля.

Дядя Миша и дядюшка вынуждены были уехать — их время поджимало, но я не обиделась. Моя любимая нянечка ждала ребенка, а Феофан хотел быть рядом с ней. У хозяина лекарской лавки тоже были дела — император дал ему поручение, но об этом мне ничего не рассказали, слишком слаба я была, чтобы обсуждать дела.

Анна

Неделя миновала, прежде чем я окончательно оправилась от болезни. Слабость еще владела мной, но пришло время собраться и отправиться в Москву, требовалось лишь дозволение Императора. Андрей вернулся домой, его глаза горели возбуждением.

— Милая, император ждет нас завтра к полудню.

Запасное платье было при мне, и к предстоящей встрече я чувствовала себя куда спокойнее, чем в прошлый раз.

— Как думаешь, Андрей, зачем мы ему там понадобились?

— Не ведаю, родная! — он притянул меня к себе, и я с радостью ощутила тепло его объятий.

Лишь здесь, в уединении нашей комнаты, мы позволяли себе называть друг друга по имени. А во время моей болезни Андрей наотрез отказался покидать мою опочивальню. Его выгоняли лишь на время процедур, и все пять дней он спал на кресле. Как ни старалась генеральша, он, вцепившись в мою кровать, не дал себя увести. Зная, что наша свадьба не за горами, больше никто не пытался вмешиваться в наши отношения.

Между тем, Сергей Петрович встретился со своим знакомым, Григорием Скворняковым — Писаревым, одним из руководителей тайной канцелярии, созданной императором в столице. Поведав о гибели сына и невестки, а также о найденном драгоценном камне, мой будущий свекор высказал предположение, что именно он стал причиной их смерти.

Григорий Скворняков пообещал помочь, и уже через месяц узнал, кто заказал убийство невинных. Следы вели из Венеции во Францию. Камень был выкуплен французами у ювелира Винченцо Перуцци, затем, после смерти последнего, пропал, появившись вновь лишь в первой половине XVIII века у шведов. Но об этом мы узнаем позже. Преступников, разумеется, не поймали, но стало ясно, за что пострадали родители Андрея. Доказать же причастность известного ювелира Динглерда к убийству не удалось, он все сделал, чтобы его имя нигде не светилось. А мы ехали на встречу к императору. Принимали нас в том же кабинете, куда в прошлый раз привели Андрея, как он признался позже. Петр окинул меня взглядом и осведомился:

— Как вы себя чувствуете, баронесса?

— Уже лучше, Ваше Сиятельство.

— Я рад, что все так благополучно закончилось. Хотел бы представить вас одному человеку. Павел Игнатьевич, приведите к нам господина Жан Ван Дер Берга, — обратился император к Ягужинскому.