Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 5 – Резеда Ширкунова

— Ладно, ладно, это я на всякий случай поинтересовался, — отмахнулся староста. — Не за этим я к тебе пришел… Нашли ведь того изувера, что пожар учинил.

— Неужели кто из наших? — в голосе Марфы сквозило недоверие, сложно было поверить, что кто-то из соседей способен на такое.

— Василий это, Марфа. Никогда бы не подумал, что он душегубом окажется. Сам во всем признался. Представляешь, вспомнил, как Иван Глебович его отца за воровство плетьми отходил, а потом со двора выгнал.

— Так за дело же! — удивилась няня.

— А Василий, видать, иначе считает. Говорит, как отца выгнали, тот никуда больше не смог пристроиться, спился, а семье пришлось по миру идти, за любую черную работу хвататься.

— Так причем тут Глеб Иванович, его супруга и дитя малое? Да и кроме них, в доме еще люди были! — возмутилась Марфа не на шутку.

— Я ему тот же вопрос задал, да только он как в рот воды набрал, молчит, как рыба об лед… Ладно, хватит о нем. Вот тебе ключи от его дома, теперь он ваш. И скотинку себе забирайте, так губной староста распорядился. А девчонке положен червонец, как сироте.

Звякнул металл, упав на деревянный стол. Этот звук прозвучал для меня как музыка, ведь я все переживала, что сижу на шее у Марфы и ничем не могу помочь. По истории нашего мира помнила, что скотина, продукты, утварь и одежда стоили копейки. Эти знания тогда меня сильно удивили. Видимо сумма неплохая, раз Марфа охнула.

Феофан Алексеевич кряхтя поднялся, попрощался и ушел, а я вышла на кухню.

— Все слышала?

Я кивнула. Что тут скрывать?

— Тогда садись завтракать, а я сбегаю к Васильеву дому, посмотрю, накормлена ли скотина.

Я поняла, что ей просто любопытно, что осталось после бывшего хозяина, поэтому она быстро собралась и выскочила за дверь. А я села за стол и принялась за кашу, запивая ее свежим молоком.

Марфа вернулась быстро, я едва успела помыть свою чашку. Выглянув из-за занавески, отметила про себя довольное выражение ее лица.

— Что там, нянечка?

— Да дом-то покрепче нашего будет! И скотину мы всю забрать не сможем. У него пять овец, с десяток кур, да и корма в отдельной кладовой полно. Здесь все не поместится.

— Переезжать будем? — поинтересовалась я.

— Надо бы, не набегаешься между двумя домами. Жалко, конечно, этот дом оставлять, но там будет лучше. Да и мыленка* у него знатная, недавно отстроил.

— Мыленка? — не поняла я.

— Потом увидишь! — отмахнулась няня.

Она помыла руки и села за стол завтракать, а я, как обычно, стала ее донимать.

— А что это за дядечка приходил? — спросила я в первую очередь.

— Это наш староста, он же на два года выбран земским старостой. Повезло нам, мужик он хороший, деловитый, всегда, когда нужно, выслушает. Мог бы к себе вызвать, а нет, сам пришел! — ответила Марфа.

— Я вот только не поняла, а что это за должники его трясут?

Марфа расхохоталась.

— Так у нас говорят, когда у человека живот крутит. Твой папенька страдал так, как съест чего-нибудь жирного. Я его ромашкой отпаивала.

— А почему старосте не предложила? — удивилась я.

— Да где ее теперь взять, травку то, только весны ждать. Все мои травки в сгоревшем доме остались.

Она внимательно посмотрела на меня, проверяя мою реакцию на слова о поджоге, но, увидев, что со мной все в порядке, продолжила:

— Как только снег сойдет, сразу травка лечебная полезет. Сначала мать-и-мачеха появится, а с ней и медуница. Первая от сильного кашля помогает, а медуница, если в легких застой. Фиолетовые цветочки заваришь и пьешь как чай. А вкус-то какой приятный! Мммм!.. И так до конца лета. Лес нас не только кормит, но и лечит. Всему научу, боярышня, а сейчас собираться пора.