Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 7 – Резеда Ширкунова

Представляете, какой смрад стоял в доме, когда мы принялись красить шерсть? Словно очутились в грязной овчарне: едкий запах аммиака и навоза резал глаза и душил. Кто когда-либо сталкивался с этим процессом, поймет меня без лишних слов. От этого удушающего запаха было невозможно дышать, поэтому всю работу перенесли во двор. Любопытные соседи то и дело заглядывали через забор, пытаясь понять, чем это мы таким занимаемся. Когда шерсть была готова, я принялась прясть нитки. А вот дальше дело обстояло сложнее. Я попросила плотника смастерить мне стол, но вместо обычной столешницы он должен был сделать толстые рейки, к которым бы крепились два железных прута. Это будет основа, на которую натягиваются нитки. Далее ему предстояло сделать рамку с вертикальными тонкими палками, гладкими и без зазубрин. В каждой палочке посередине должно быть круглое отверстие, чтобы нитка свободно проходила через него. Объяснять пришлось долго, но плотник, к счастью, оказался смекалистым и вскоре понял, чего я от него хочу.

— Или мне кажется, или это похоже на примитивный ткацкий станок? — поинтересовался он.

— Ты прав! — улыбнулась я, довольная тем, что мы наконец-то поняли друг друга.

На самом деле я решила не вязать, а ткать платки, украшая кайму разными узорами. Конечно, это будет не оренбургский платок — изделие, которое, как я надеялась, уже должно быть известно людям, — но и эти платки из овечьей шерсти должны были хорошо греть в суровые русские морозы. С таким приспособлением я могла наткать около пяти платков в день, только вот вязание каймы займет куда больше времени… Ну, сколько успеем, столько и сделаем.

— Опять о чем-то размечталась? — услышала я голос Марфы и подняла голову. — Мне уже начинать бояться?

Она часто удивлялась тому, что из немой девчонки выросла такая умница, а ведь когда-то меня и юродивой называли.

— Нет, нянюшка! — рассмеялась я в ответ. — Я тут подумала, может, нам стоит съездить на ярмарку?

— Ярмарка — это хорошо, а я уж испугалась, что ты опять заведешь разговор о том, чтобы сшить себе укороченные мужские портки.

Марфа, конечно же, имела в виду трусики, которые я как-то предложила ей сшить из оставшегося куска ткани. Ее реакция тогда была весьма бурной. Она долго выговаривала мне, что наши матери, бабушки и прабабушки ходили без нижнего белья и отличались завидным здоровьем, рожая при этом не по одному ребенку. Так и не удалось мне убедить ее сшить трусы.

— О ярмарке в газете вычитала?

— Да, Феофан Алексеевич недавно забегал, оставил ее. Дала бы ты ему уже ответ, нянюшка! Страдает же мужик!

— А ты как же? Нет, пока не поставлю тебя на ноги и не выдам замуж, нечего и думать!

— Не дури, Марфа! Хорошие мужики на дороге не валяются. Пока есть возможность, надо брать! А то, смотрю, соседка наша, Анфиса, как только видит нашего старосту, тут же на чай его приглашает. А как она наряжается! Заметила?

— Некогда мне смотреть на вдовушек, которые чуть ли не каждого вдовца в гости зазывают! — буркнула Марфа, но по ее лицу было видно, что мои слова няне ой как не понравились.

— Добра только желаю, нянечка. Не смотри так на меня, выходи замуж, он ведь хороший мужик, вон как сватается…

— Ладно, сегодня ответ ему дам, если забежит.

Ага, знаю я, какой у нее будет ответ. Самой надо проследить, — подумала я и, медленно поднявшись со стула, пошла к выходу.