Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 8 – Резеда Ширкунова

— Куда это ты? — Марфа прищурилась, словно что-то почуяла неладное.

— Да в нужник мне, — ответила я и выскользнула на улицу.

Слева от нас жила вдова, о которой я упомянула, а справа — семья с четырьмя детьми. Старшему, Егору, было лет восемь, и он обычно в это время трудился в огороде, помогая матери. К нему-то я и поспешила.

— Пст, Егор, — тихо позвала я мальчишку.

Он оглянулся, убедился, что никого постороннего нет, и подошел ко мне.

— Чего тебе?

— Сбегай к старосте, скажи, что я пригласила, дело срочное. Только пусть придет тихо, чтоб нянька не прознала. Смекаешь?

— А что мне за это будет?

— Пироги завтра печь буду, один тебе отдам.

— Два! — глаза у пацана загорелись.

— Хорошо, два получишь! — улыбнулась я. — Но чтоб никому ни слова, кроме него.

— Да понял я! — Егорка огляделся, не заметив ничего подозрительного, сорвался с места и помчался в сторону дома старосты.

Я вернулась в дом и села вязать салфетки, успокаивая нервы. В прошлой жизни любила макраме, а здесь пристрастилась к салфеткам — и для себя, и для соседей. Не за «спасибо», конечно: продуктами перепадало, или медную монетку подкинут.

Староста объявился минут через пятнадцать.

— Шел мимо, думаю, дай загляну! — Феофан Алексеевич, поглаживая довольно усы, переступил порог.

Молодец, Егорка! — подумала я и предложила гостю:

— Может, кваску или чаю?

— А крепок ли квасок, и с чем? — заинтересовался мужчина.

— Седмицу стоит на брожении, квасок с хреном, — ответила Марфа, выходя из-за занавески, прикрывающей кухоньку. — Доброго дня, Феофан Алексеевич.

— Ой, я ж совсем забыла! Мне сегодня в огородике кое-что сделать нужно, — вскрикнула я, соскочила со своего места и бросилась к выходу, чтобы никто не успел остановить. — Пусть сами разбираются, взрослые уже! — буркнула себе под нос и направилась к грядкам, где зрела клубника.

Анфиса смеялась надо мной, когда я выкапывала в лесу кустики земляники и высаживала у себя в огороде. Замолчала только тогда, когда прошлым летом шли дожди. Ни грибов, ни ягод в лесу не было, а у меня в огородике земляника росла и краснела назло соседке-вдове.

Не успела я толком поработать, как Анфиса, словно почуяв что-то, вышла на крыльцо.

— Видела, Феофан Алексеевич к вам забегал. Не по твою ли душу, Анна? Мужчина видный, такое место занимает, в почете у господ, да и вдовый…

— С какой целью интересуешься, Анфиса? Неужели глаз положила на старосту? Так поздно уже. Не твоего поля ягодка оказалась: Феофан Алексеевич к нянечке моей, Марфе Ивановне, посватался.

Как же приятно было видеть растерянное лицо женщины, которая не одну семью разрушила своими похождениями с женатыми мужиками. Развода в восемнадцатом веке не существовало, но женщин было жаль…

В какой-то момент Анфиса приосанилась и посмотрела словно сквозь меня. Обернувшись, я встретилась со строгими серыми глазами старосты и опустила голову. Дальнейшее повергло меня в ступор…

Анна

Затяжное молчание прервал староста:

— Ну что, голубушка, иди помогай тетке. После ярмарки свадебку сыграем, а пока собирайся в дорогу, — обратился ко мне мужчина.

— А далече ли ехать-то, Феофан Алексеевич? — робко вопросила я, украдкой поглядывая на Анфису.

Лицо соседки исказилось гримасой разочарования, скрыть которую она тщетно пыталась. И было отчего расстроиться, ведь свадьбы обычно играли после Покрова, а тут такая спешка. Видать, староста ждать невмоготу, боится, что нянечка передумает.