Книга Хозяйка старого поместья, или Развод с генералом-драконом, страница 55 – Зена Тирс

— Лилиана, больше не убегай, скоро я переправлю тебя с охраной в монастырь — там ты будешь в безопасности, — прихрипел он, поднимаясь.

Я кивнула, целуя сына в макушку. Сладенькую, пахнущую молоком темноволосую макушечку.

Генерал тяжёлым шагом приблизился и с любопытством заглянул под одеялко к сыну, потрогал его за щёчку.

— Береги его, — тихо, сокровенно прошептал Данкан.

Я подняла удивлённые глаза на генерала. Взгляд дракона был светел и прозрачен, пронзителен, будто сейчас совершенно особенный момент. Это что прощание такое перед разлукой? Я не хочу прощаться. Ты же вернёшься, Данкан?

Генерал трогательно улыбнулся и провёл шершавой ладонью по моей щеке, словно утешая.

Сердце наполнилось теплом. Я прижалась к его руке, будто ласковая кошка. В глазах стояли слёзы. Я радовалась, как никогда прежде. На руках — долгожданный ребёнок, рядом — любимый мужчина. Роды сделали меня слишком чувствительной, любящей и благодарной. И в момент нежной близости я была готова простить всем всё на свете. Даже ему. Всё готова была простить.

В дверь осторожно постучали.

— Да, — обернулся Асгард.

На пороге появился Пирс, весь промокший от дождя и пота. Глаза круглые, бешеные.

— Простите, ваша светлость, — проговорил он, задыхаясь. — Леди Клаудия сбежала! Когда я приехал в поместье, её уже не было. Я отправил людей на её поиски.

Асгард заскрежетал зубами. Желваки его гневно задвигались.

— Хорошо, продолжайте искать! Я еду с вами, — генерал взял мундир и двинулся к дверям, столкнувшись на пороге с леди Элеонорой.

— Всё в порядке? Вас можно поздравить с наследником, лорд Асгард? — произнесла женщина.

— Лилиану поздравьте, — произнёс генерал. — Мы не женаты. Я не признаю ребёнка.

Асгард развернулся, не бросив на нас с сыном даже взгляда на прощание.

— Да пошёл ты к демонам, Асгард! Уходи! — выкрикнула ему в спину. Генерал застыл на пороге. — И никогда больше к нам не являйся! Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

Он слышал. Точно слышал мой воскрик, брошенный ему в спину, но ушёл, как ни в чём ни бывало!

Его слова, что он не признает сына, ударили, как гром с неба.

Сердце всмятку. Я доверилась ему, раскрыла сердце, я любила его, а он растоптал меня снова. Опять.

Немедленно захотелось смыть с себя его прикосновения и взгляды.

Глаза закололо от слёз. Но я не могла позволить себе плакать. Я больше никогда не буду из-за него лить слёз! Навсегда выжгу его из сердца.

Ненавижу тебя, Асгард! Ненавижу!

И никогда тебя не прощу!

* * *

Несколько дней прошли в заботах о младенце. Он был крошечным — страшно было прикасаться. Крошка много спал и хорошо кушал, каждый день прибавлял вес. Все мои мысли и силы были направлены на ребёнка. Лекарь приезжал ежедневно нас проведать, и всякий раз, когда он говорил, что малыш здоров, я чуть не плакала от счастья.

Я назвала сына Дэви, что на древнем языке означало «любимый». Мой любимый сынок. Мой крошка, за которого я готова отдать всё на свете.

Как только мы немного окрепли, нас перевезли в монастырь в просторную светлую келью, это была особенная комната, самая лучшая в монастыре, в ней обычно принимали знатных гостей.

Дни потекли рекой.

Охрана была повсюду, ко мне не допускали никого, кроме леди Элеоноры. Пищу и вещи постоянно проверяли артефактами — сперва я чувствовала себя словно в тюрьме, но прекрасно понимала, для чего это делается, и скоро смирилась. А теперь уже и вовсе не замечала, принимая проверки за ежедневную рутину.