Книга Переводчица для Босса, страница 12 – Никки Зима

А главное, что нас объединяет с Пак Чжон Хо — это аллергия на непунктуальность и разгильдяйство персонала.

Когда я впервые увидел, как этот опытный бизнес-вожак увольняет менеджера за опоздание на две минуты, понял — мы с ним одной крови.

Он ещё тот Акелла — всю свою волчью стаю держит в страхе.

В последнюю нашу встречу сообщил, что кто-то сливает данные конкурентам.

«Сильвер» пытается опередить нас. Пак Чжон Хо пожелал побыстрее провести расследование и разобраться.

В письме он повторяет просьбу.

Ну что ж, значит, сегодня будет не только разбор полётов по продажам, но и охота на крота.

Смотрю на часы. До совещания остаётся ровно столько времени, сколько нужно, чтобы допить кофе, одеться и потрепать Гошу по холке.

Пёс провожает меня до двери.

— Остаёшься за старшего, обувь не грызть! Девок не водить, водку не жрать, на постель не лазить!

Гоша смотрит мне в глаза, трижды лает.

— Вот так-то! Смотри мне.

Треплю его загривок.

Когда лифт доезжает до первого этажа, телефон вдруг вибрирует.

Сообщение с неизвестного номера:

«Мирон Максимович, обратите внимание на Семёнова из IT-отдела. Вчера вечером он ужинал с представителем конкурента в ресторане…».

Тыкаю в кнопку вызова, чтобы перезвонить и понять, кто прислал сообщение…

Уважаемые читательницы, буду признательна вам, если вы чиркнете в комментариях пару слов о том, какие эмоции у вас вызывает Мирон Сухоруков. Мне важно ваше мнение, и хочется понять, каким вы его видите. От этого зависит его дальнейшая судьба. Всем поделившимся мнением в комментариях сердечки. Спасибо!

Кто там?

Меня выдёргивает из объятий сна настойчивый, злой звонок в дверь. Сердце ёкает и куда-то проваливается. Мама!

Я уже совсем забыла, что она обещала приехать! В голове перечисляю, что у меня не так: потоп, мебель на столе и диване, Пломбирчик? Нет, с этим джентльменом всё в порядке.

Он атлетически изящно вытянул ногу и драит свои шары до блеска, будто собирается ими играть в бильярд.

Я подскакиваю, на ходу пытаясь придать своему лицу и пижаме вид «я только что проснулась, но у меня всё в жизни идеально».

Резко открываю дверь, готовясь к материнскому «Я же говорила!» без приветствий и объятий.

Но на пороге стоит не мама. Стоит бабушка, которая проживает этажом ниже.

Та самая, что всегда ходит в панамке с ромашками и пушистом вязаном жакетике, словно только что сошла с открытки под названием «Нежный одуванчик».

Её седые кудряшки обрамляют морщинистое, всегда умиротворённое личико.

Я уже собираюсь облегчённо выдохнуть и спросить, что привело её ко мне в столь поздний час, наверно, шалит давление, а у неё закончился корвалол.

Но упираюсь в её жёсткий взгляд. Это не глаза «божьего одуванчика».

Похоже, что это глаза голодной тигрицы, у которой только что отобрали её законный кусок добычи.

— Что уставилась?! — её голос, обычно тихий и дрожащий, теперь режет воздух, как циркулярная пила, — ты в курсе, что ты меня затопила! По самое «нихочу»!

Я замираю с открытым ртом.

Тут она злобно сверкает глазёнками и делает жест ладонью, который, как бы сказать…

Жест используют головорезы колумбийских наркокартелей, когда объявляют своим врагам, что готовы их уничтожить — проводит указательным пальцем правой руки по горлу от уха до уха.

Может быть, она не это имеет в виду, подобный жест ещё означает «вот ты мне где, вот куда меня достала».