Книга Сделка, страница 163 – Лисса Джонс

Осень учит любить быстро. Любить здесь и сейчас – в это неповторимое мгновение. Этот урок она дает в погожий солнечный день, пусть уже прохладный, но такой, от которого непременно щемит сердце: легкий, искрящийся золотом света и листвы, пахнущий выпечкой с корицей, крепким кофе и печеными яблоками по рецепту бабушек из детства. Этот день пронесется слишком быстро, не оставляя времени на сомнения. Только на любовь.

Осень учит любить «несмотря на…». Любить увядающую на глазах природу, когда из-за бесконечных – то сильных и проливных, то мелких и моросящих часы напролет – дождей дома пахнет сыростью, какой-то неизбежной тоской и легкой, неясной разуму тревогой. Когда долгие холодные утра полны тишины, лености и нежелания вылезать из-под теплого одеяла. Осень учит любить одиночество и себя в одиночестве. Свои мысли, свои пустяковые желания и свою историю. Любить просто так.

Виктор

В это утро я остался дома с Каем.

Мерно гудит кофемашина, заваривающая две кружки американо. Запах молотых зерен смешивается с запахом еще не готового завтрака. На сковороде шкворчит омлет. После груши аппетит зверский, а с учетом предстоящего разговора лучше поесть заранее. Увлекшись, не услышал звук шагов за спиной, зато слышу голос.

— Ты… – Кай прочищает горло, но голос остается глухим, – … еще тут?

— Доброе утро. – Оборачиваюсь, беру кружку и протягиваю брату. В ответ Кай вяло переводит взгляд с кофе на меня.

— Даже не хочешь вылить мне его за шиворот?

— Хочу вообще-то. – Кай кривится, но забирает кружку и прикрывает глаза после первого глотка. – Только сейчас речь пойдет не о моих желаниях.

Жарится омлет. Моросит за окнами мелкий дождь.

Прежде чем начать, собираюсь с мыслями. Рассматриваю младшего брата. Кай в одних домашних шортах: худой, с мешками под глазами, растрепанный и заторможенный. С наслаждением пьет кофе, но… Он так зажат.

Кай сильно изменился. Он больше не ребёнок, не подросток. Это взрослый человек со своими мыслями, планами, тараканами в голове. И я его не знаю.

«Просто поговори с ним. Спроси, как у него дела».

Глубокий вдох.

— Пару дней назад я вспылил. Извиняться не буду, потому что ты заслужил, но… Я не хотел тебя бить.

Так себе начало. Я не хотел тебя бить. Потрясающе.

— А что ты хотел? – Кай ставит полупустую кружку на стол. – Мою девушку?

— Она не «что». – Выходит грубее, чем собирался.

— О боже… – Закатив глаза, Кай разворачивается, чтобы уйти.

Вот и поговорили. Молодец.

— Стой! – рявкаю, и тут же прикусываю язык.

Да бл*! Давай-ка спокойнее. Не как полетевший от злости папаша с ребенком.

Кай останавливается. Снова поворачивается, складывает руки на груди. Молча насупившись, ждет. Попытка номер два. И с каких пор разговаривать с родным братом стало так сложно?

— Черт, —Сжимаю переносицу, тщательно подбирая слова. – Слушай, мне сложнее, чем тебе кажется.

Киваю Каю на стул за барной стойкой.

— Можешь сесть? Пожалуйста.

Что-то в моем голосе заставляет Кая потоптаться на месте, а после молча сесть за барку. Выключаю плиту, раскладываю по тарелкам высокий омлет. Быстро нарезает несколько помидоров, перчу, ставлю тарелку перед Каем и кладу приборы. Кай с недоверием смотрит на завтрак.

— Что это?

— Омлет по-немецки. —Помявшись пару секунд, сажусь напротив брата. – С картофелем и беконом. Это вкусно. И сытно.