Книга Сделка, страница 165 – Лисса Джонс

Ты виноват. Ты. Ты. Ты. Ты. ТЫ!

ВИНОВАТ. Во всем.

Ты бросил Кая, когда тот был ещё подростком. Бросил. Сбежал.

Вдох сделать не получается.

Вик всегда знал – когда-нибудь он не вынырнет.

— ♡–

Вина убивает медленно. Неторопливо. С наслаждением и удовольствием. И пока ты ее не замечаешь, пока бежишь от нее, пока мысленно прячешься за сотней дел, ты играешь по ее правилам. Ты сам даешь ей время. И время на ее стороне.

Только вина может ждать годами, съедая изнутри.

Ждать осознания ошибки.

Ждать принятия последствий.

Ждать беспомощности и понимания, что ничего вернуть нельзя.

Ждать, когда жертве больше некуда и не к кому будет бежать.

Когда жертва сама раскроет руки для крепких объятий.

И именно в этот момент вина обнимет тебя так, что ребра захрустят.

— ♡–

— Вить? —Кай сжимает плечо. – Вить!

Массирую виски. Голова сейчас будто взорвется.

— Вить, блин! – Паника в голосе Кая нарастает. – Решил за отцом повторить?! Сколько ты ебашишь без отпусков? Я вызываю «Скорою!»

Я и не знал, что его так триггерит мой образ жизни.

— Прости. Это мелочь. – Разлепляю веки и натыкаюсь на глаза, полные того же беспокойства, что и мои собственные этой ночью. – Я сбежал, да. И мне очень жаль. Но… Кай, я не могу ничего изменить. Если бы мог – плевать и на Алю, и на Кира, и на бизнес. Я бы увез тебя с собой, ты бы привык к жизни в Германии. Поступил бы в универ…

— Да не хотел я уезжать из дома. – Кай отпускает мое плечо. Отступает и засовывает руки в карманы шорт. Смотрит в пол. – Но раз уж у нас утро откровений… Можно один вопрос? Я все никак не решался.

— Конечно. Спрашивай.

— Когда мать ушла, я был мелким. Я ее помню плохо. Ушла – и скатертью дорога. Когда отец пропадал в бюро… Я знал, что он работает, чтобы содержать нас. И знал, что он умрет, скорее всего, на работе. Так и вышло. Это нормально. Было как-то… Ясно и понятно. Но ты! – Кажется, Кай озвучивает все то, что болело в нем все эти годы. – Ты всегда был рядом. Я всегда знал, что ты вернешься, что Германия – не на всю жизнь. Даже после того, как ты все узнал. Ты посадил Кира. Разрушил жизнь Але. Ты их проучил. И мог остаться. Я не понимаю… Ты их уничтожил, а не наоборот! Почему ты сбежал?

На дне голубых глаз – вопросы, вопросы, вопросы. И чертово восхищение. И чем он восхищается?

— Так поэтому и сбежал. – Медленно, словно объясняю ребенку, что утюг горячий. – Я не сделал что-то, чем стоит восхищаться. Все напоминало о том, что я натворил, что делали они… Я не видел здесь ни настоящего, ни будущего.

— Не видел? – Кай чуть наклоняет голову вбок. – Ты сказал «не видел».

Я и не заметил оговорки. А Кай перекатывается с пяток на носки и кивает.

— Вася, да?

Да.

— Слушай… Я просто хочу сказать, что мы оба можем думать о том, что делать дальше, а не обвинять друг друга в ошибках.

— Наверное.

— Пошли-ка со мной. – Идея пришла в голову внезапно, но, думаю, это то, что нам нужно. Иду в сторону прихожей.

— А завтрак?

— Пошли-пошли. Накинь куртку и обувайся.

— ♡–

В небольшом сосновом бору земля мягкая, покрытая ковром из мха и иголок. Невидимые глазу верхушки вековых деревьев достают до небес. Воздух студеный, пропитанный ароматами леса и сырости после утреннего дождя.

— И все? – Кай усаживается рядом на скамью. Вытягивает ноги, отзеркаливая мою позу. – Мы шли посидеть на лавке?