Книга Сделка, страница 184 – Лисса Джонс

Я – центр этой Вселенной.

И каждый, кто будет на этой выставке, почувствует то же самое.

— Нравится?

Хриплый голос раздается над головой, рука ложится на талию, а спину обдает теплом его тела. Витя бесшумно подходит сзади, не отвлекая от полного погружения в созданный им мир.

Нравится?!

Он превзошел сам себя! Ничего настолько масштабного галерея еще не видела. Да и я ничего подобного тоже никогда не видела.

— Как ты это делаешь?.. – тихо шепчу, боясь нарушить магию момента. – Откуда это все в твоей голове?

В ответ он хмыкает, подталкивает вперед, безмолвно прося продолжить прогулку по Вселенной. И мы медленно идут. Я – впереди. Он – за мной.

— Знаешь, почему я это делаю? – Глубокий голос вплетается в мелодию флейты, и это сочетание вызывает табун мурашек на руках и спине.

— Творческий склад личности?

Мы подходим к огромной луне – реальной, а не иллюзорной. Гладкой, стеклянной, холодной даже на вид, с темными кратерами. Удивляться уже невозможно, но, когда замечаю, что графитовое вещество медленно движется под стеклом, выдох сам слетает с губ. Словно магма расплывается по поверхности луны, незаметно меняя рисунок кратеров!

Рядом с переменчивой луной стоит небольшой круглый столик на высокой ножке. Один бокал. И несколько бутылок алкоголя и чего-то еще. Яркого. Апельсиновый сок и что-то гранатовое… или вишневое?

Витя обходит меня. В его руках – телефон. Пара нажатий на экран – музыка сменяется на динамичную.

Затаив дыхание, наблюдаю, как Вселенная на глазах становится совсем не тем, чем была секунду назад. Теперь это даже не линии – это целые неоновые лучи!

Клуб! Теперь галерея – ночной клуб! Этот человек правда способен менять мир вокруг.

Из колонок играет попсовая песня – лучи света пульсируют в такт. Похоже на неоновую светомузыку на каких-нибудь безбашенных рейвах.

— Нет, Василиса. Ты слишком поэтично выразилась. На деле все гораздо прозаичнее. – Он подходит к столику, кладет телефон, открывает первую бутылку с бордовой жидкостью. С интересом наблюдаю за тем, что он делает, пока говорит. – Мне нравится ощущение власти. – В высокий стакан тонкой струйкой наливает что-то похожее на вишневый сироп. – Нравится знать, что могу менять жизнь вокруг себя и вызывать восхищение в глазах других. Вот, что на самом деле лежит в основе созидания в моем случае. – Добавляет апельсиновый сок в этот же бокал. Не глядя на то, что делает, подмигивает и криво улыбается. – Я тщеславен. И амбициозен. Иногда заносчив. А в молодости ещё и вспыльчив. – Закончив с соком, открывает последнюю бутылку с прозрачным алкоголем. И щедро разбавляет им коктейль.

Протягивает бокал.

— Текила Санрайз. Гренадин. Апельсиновый сок. Текила. Не хватает льда, но сок и так был холодным.

— А ты не будешь? – Яркий, оранжево-красный, сочный, напоминающий цвет южного восхода коктейль нравится с первого глотка. Сладкий, ледяной и чуть-чуть горьковатый.

— Я не пью алкоголь лет пять. – Наклонив голову вбок, с улыбкой наблюдает за мной. А я прикрываю глаза, делая очередной глоток. – Последний раз, когда напился до беспамятства, сделал то, о чем жалею до сих пор.

Тон его голоса меняется: становится чуть певучим, бархатным. Темп – неторопливым. Незнакомым.

Впервые вижу его… таким. Взгляд с поволокой, плавность движений, мягкость голоса – все это влечет меня как Икара палящее солнце. Только вот Виктор Бестужев совсем не похож на яркое светило, сжигающее прямым светом. Он – что-то другое. Темное. Манящее тайной, обволакивающее и утягивающее в другие миры. Незаметно привязывающее к себе.