Книга Сделка, страница 187 – Лисса Джонс

— Так… ты… не любишь галерею из-за тех денег?

— Не только.

Глубоко вдохнув, мужчина медленно выдыхает.

— Это случилось за пару дней до открытия. В мой день рождения. Я прилетел чуть раньше и… увидел Кира со своей невестой.

Виктору даже не нужно поворачиваться, чтобы услышать мой выдох. И неозвученный вопрос повисает в воздухе. А его ответ дамокловым мечом разрубает узел тех событий.

— Да. Я любил ее. А Кирилл был в каком-то смысле ближе, чем Кай. ЯБлиже чем отчим, мать… Я просто поднялся в его кабинет и… Думаю, ты и сама представляешь, что я увидел. Потом приехал сюда. Пил. Выпил столько, что себя не помнил. Кажется, что-то выкурил. Разнес что-то. А потом она приехала за мной сюда. Плакала, что-то говорила, а я ничего не слышал… видел их. И все. Перед глазами плыло. Я ее ударил. Удивительно, что я вообще смог на ноги подняться, но когда ты ненавидишь весь мир, ненависть подпитывает. А потом Кир приехал. – Тут его голос срывается, и Витя заканчивает едва слышно: – Почти ничего не помню. Только вкус виски.

Прервав рассказ, он запускает пальцы в волосы и взъерошивает пряди. Сглатывает, поджимает губы. Выжидает несколько секунд перед тем, как продолжить. Голос сухой, безжизненный.

— Я бы многое отдал, чтобы не говорить тебе этих слов, но предпочитаю раскрыть все карты сразу. И лучше я, чем кто-то еще. Утром я обнаружил, что ее фотографии, которые сам ей и делал, опубликованы в паршивой группе города. И ее телефон. И почасовой ценник. Я чуть с ума не сошел… А когда Кир ляпнул, что так лучше, что мы оба поставили точку с этой шлюхой… Я только услышал это слово и… готов был убить его…

Сглатывает.

А я и вовсе не дышу.

— Я написал заявление. На него. Статься 241. Организация занятия проституцией. Заявление приняли. А потом было открытие… Я улетел, как только перерезал ленту. Я сломал им жизни. Аля давно уехала из города… Вообще из страны. Она живет в Италии. Играет на скрипке в оркестре, замужем, и, судя по фото, у неё двое детей. Я так и не смог хотя бы написать «прости». А Кир оказался тут заперт на пять лет. Без права на свободу передвижения. Без права владеть собственным бизнесом. Мы не виделись с той ночи. Вот и вся история. Никакого хэппи энда.

Василиса

Рассекая светом фар завесу проливного дождя, мчится по трассе черный внедорожник. В салоне царит напряженная тишина, нарушаемая лишь шумом потоков воды, обрушивающихся на вечерний Санкт-Петербург. Струи разбиваются о металл автомобиля, под колесами разлетаются грязные брызги, кто-то кому-то сигналит и со свистом тормозит, но мы не слышим ничего.

Тонем в накаляющем нервы молчании.

Водитель не отводит сосредоточенного взгляда от дороги. А я, кусая губы, строчу Злате смс о том, что скоро буду дома.

Пару секунд пялюсь на строку «был (а) в сети 2 минуты назад». Прижимаюсь виском к холодному запотевшему окну, не видя ничего перед собой. Ни блеска отполированного дерева приборной панели, ни светящегося экрана, ни мужских рук, сжимающих руль сильнее с каждым поворотом.

– Никакого хэппи энда, – закончил свой рассказ Витя. Опустив взгляд на носки ботинок, замолчал.

Я была огорошена историей, но еще больше тем, что Бестужев уверен – я казню его за прошлое. Уйду, не дав шанса на будущее. Даже не попытаюсь его понять.