Книга Сделка, страница 195 – Лисса Джонс

В этот момент грохот музыки стихает, часть софитов гаснет, и весь этаж погружается в полутьму. Прокуренную дымную полутьму, где видны лишь силуэты людей и вещей.

Вот оно. Начало. Кай сейчас выйдет на сцену – и они соберутся все вместе. Финита ля комедия! Как долго он жаждал этого момента!

Но только Кир хочет сказать что-то еще, как слова застревают в горле, а мозг пронзает догадка, способная изменить весь ход дальнейшего действа.

Василиса что-то знает.

Он, идиот, даже не заметил, что Никольская не удивилась его репликам, талдычила свое «отвали», не обращая внимания на тот факт, что ее спутник и Кир явно знакомы! А Карина за весь вечер так и не сунула носа на танцпол!

«Мать твою!»

И пока он утопает в мыслях, наблюдая за парочкой, Василиса смело делает шаг вперед – а Вик ее отпускает.

— Можешь прекращать ерничать и глумиться. – Кричать больше нет нужды, и ее голос слишком спокоен. – Я в курсе вашей истории, Кирилл.

— Вот как? – Прищурившись, он соображает, как быть дальше.

Давай, думай!

Так, ладно. Очень интересно. И очень некстати. Бестужев набрался смелости и выдал ей всю правду-матку?

— Знаю про вашу дружбу, про историю этого клуба, про ссору. Все, – продолжает Василиса. А в прожигающем взгляде серых глаз, с которым сталкивается Кирилл, горит огонь победы. И гнев затапливает душу.

Черный. Тягучий. Жгучий гнев. Он связывает внутренности в тугие узлы, застилает все красным маревом, заставляет сжать руки в кулаки, а веселую улыбку превращает в оскал.

Да хера с два! Это не конец. Это была лишь разминка, голубки.

Кир делает широкий шаг вперед – к ненавистной, раздражающей девчонке, все еще не дающей подойти к виновнику сегодняшнего торжества.

— Тогда ты меня просто поражаешь… – цедит слова сквозь сжатые зубы, не замечая, как напрягается сзади неё Вик. – Твое лицемерие и раньше сквозило во всем, но теперь… – Еще шаг. Еще больше злости. Смена его настроения происходит в считанные секунды, от напускного веселья не остается и следа, и он точно знает, какие слова нужно сказать.

— Значит, ты знаешь, что он с удовольствием вытянул деньги из наркоторговли, сдал меня ментам, слил интимные фотки своей продажной девки, а потом просто свалил зализывать раны, но при этом плохой в этой истории именно я, да?

Она не сдвигается с места, никак не показывает ни капли того, что хотел бы видеть сейчас в чертах её лица Кирилл. Ни страха, ни сомнения, ни разочарования. В зеленых глазах тот же гнев, что и в его! Василиса с идеальной точностью отзеркаливает его позу и интонацию.

— Оба хороши. Только все в прошлом. Витя пригласил меня на выступление Кая. Оно пройдет – и мы уедем подальше от этого места. Подальше от тебя. Если решил устроить нам свое гребаное шоу… – на этом слове она даже не спотыкается, но заканчивает совсем тихо, ведь в этот момент клуб погружается в настоящую темноту, а музыка окончательно замолкает, – … не выйдет. Пошел. К черту. Подавись своей желчью.

Охуеть!

Струны электрогитары и голос Кая в этот момент раздаются под высоким потолком «Койота», заставляя Василису вздрогнуть и отвернуться от него. Да Кир и сам словно выходит из транса.

Возгласы толпы почти перекрывают обрушившуюся им на головы живую музыку. В свете белоснежных софитов на сцене блистает, возможно, восходящая поп-звезда. Никольская смотрит на младшего Бестужева, чуть приоткрыв рот и не замечая, как Вик снова мягко притягивает ее к себе, рукой прикрывая от застывшего на месте Кирилла. А Кир наконец-то находит брешь в их глухой обороне и гнев снова уступает веселью: он едва сдерживает смех.