Книга Сделка, страница 56 – Лисса Джонс

— Ага. Да. Типа того… – Он отводит взгляд в сторону и кусает губы. Берет свой стакан и допивает глинтвейн.

— В общем, Витек как-то раз вписался в нехеровую драку за него. Ему просто было некуда слить свою энергию, скорее всего. На К… Костю ему было насрать, по большому счету. Но повод заступиться за слабого – да за такую драку его только похвалили! Короче. Они нашли друг друга. Костян с того момента стал таскаться за Витей, как щенок. – И тут Кай словно спохватывается. – Черт!

Метко бросает стакан в стоящую недалеко от него мусорку и взъерошивает волосы двумя руками.

— Слушай! Я был совсем мелкий. Все, что я говорю – это либо обрывочные воспоминания, либо чьи-то пересказы. Я не уверен, что все было реально так!

— Кай, не переживай. Я же не судья. Говори, как помнишь.

— Костян, чьи предки – не последние люди в городе, забитый и смешной тогда, в моем брате души не чаял. Это я знаю точно. Они потом росли вместе. Со временем стали не разлей вода. Ты бы их видела…

Парень замолкает. А я все никак не могу понять, к чему ведет Кай и зачем мне весь этот биографический рассказ о Викторе.

— Они были лучшими друзьями столько, сколько я себя помню, Вась. Вместе начинали крутиться и зарабатывать с восемнадцати. Отец Кости считал Вика чуть ли не родным. Дал им бабки на первый клуб только потому, что верил в мозги моего брата. А закончилось все тем, что Вик засадил Костю за решетку.

Резко отрываюсь от созерцания воды.

Что? Виктор Александрович кинул друга детства? Нашел деньги на галерею вот так? Как-то это все… Странно.

Кай тем временем продолжает говорить:

— А перед этим Вик сломал жизнь своей неудавшейся невесте. И для полного понимая о том, что это за человек, Вась… Он ее правда любил. Нет, даже не так. Он был просто помешан на ней. И все равно поступил как скот. Со мной, с ней, с Костяном. Он, конечно, мой брат, но хочу, чтоб ты понимала. Вик – та еще задница, а его настоящий талант – ломать все к хуям.

— ♡–

Он был помешан на ней.

Горит на алом небе неповторимая панорама Петербурга. В огне заката чернеют дворцы ушедших эпох. Несутся дорогие блестящие иномарки, шумят выходы в метрополитен. Сладкие ароматы свежеиспечённых вензелей с малиной пропитывают воздух последнего теплого дня в тлеющем сентябре, часы которого утекают сквозь пальцы как песок.

А я смотрю только на Кая. На парня с внешностью принца из девичьих грез. На парня, что покорил с первой встречи. На парня, создавшего всего за неделю сказку для меня и за миг ее вдруг разрушившего.

Хотя нет. Они оба – оба брата – разрушили эту сказку.

Он был помешан на ней.

Наверное, нельзя удивляться тому, что у взрослого мужчины была любимая девушка.

Нельзя позволять себе чувствовать что-то, что чувствовать более чем странно к малознакомому человеку, который с первого взгляда показался мне весьма своеобразным.

И уж точно нельзя удивляться тому, что порой внешность обманчива, и человек оказывается совсем не тем, за кого себя выдает.

Только вот последнее относится не к Виктору.

Я смотрю на Кая, впервые в его присутствии ощущая, что это не совсем тот Кай, которого знаю.

Его суждения о матери, его слова о брате, который, кажется, о нем заботился и искренне его любил, пусть и в своем весьма необычном стиле, эти его «село, шлюха, подворотни, сумасшедший художник…»