Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 76 – Екатерина Мордвинцева

— Сильный, — констатировал я, чувствуя, как что-то переворачивается у меня внутри от этого ощущения жизни, буйной и непокорной.

— Слишком сильный, — она скривилась. — Кажется, он решил, что пришло время выбираться.

Мы сидели так в тишине, в полумраке комнаты, прислушиваясь к буре внутри нее. И в этот момент не было ни прошлого, ни обид, ни страхов. Были только мы трое. Отец, мать и их дитя, которое вот-вот должно было прийти в этот мир.

— Боишься? — тихо спросил я.

— Ужасно, — призналась она, и в ее голосе не было привычной защиты, только голая уязвимость.

— Я тоже, — сказал я. — Но мы справимся. Вместе.

Она повернула голову и посмотрела на меня. В глазах ее блестели слезы.

— Обещаешь?

— Клянусь, — я взял ее руку и прижал к своей груди, чтобы она чувствовала стук моего сердца. — Я буду с тобой на каждом шагу. На каждом вдохе и выдохе. Я научусь всему, что нужно. Я буду твоей опорой. Всегда.

Она не ответила, просто смотрела на меня, и слезы катились по ее щекам. Но это были не слезы боли. Это были слезы облегчения. Потому что в тот момент, в преддверии самого большого чуда в нашей жизни, мы наконец-то снова стали одним целым. Не идеальным, не безоблачным, но — целым.

Она провела так почти час, пока малыш не успокоился и не заснул, убаюканный ритмом наших сердец. Потом она поднялась, все так же молча, и вышла. Но на пороге обернулась.

— Спи спокойно, Марк.

— И ты, Машуля.

Дверь закрылась, но я знал — она не заперта. Никогда больше. Мы перешли Рубикон. Теперь наш путь лежал только вперед. Вместе.

* * *

Маша

Тот ночной визит в его комнату стал точкой невозврата. Что-то внутри меня окончательно смирилось и приняло его обратно. Не как победитель, вернувший свои владения, а как заблудший путник, нашедший дорогу домой после долгих скитаний.

На следующее утро я проснулась от того, что в доме пахло кофе и свежей выпечкой. Спустившись вниз, я увидела его на кухне. Он стоял у плиты, что-то помешивая в кастрюле, а на столе красовалась ваза с ветками цветущей вишни — первым вестником приближающейся весны.

— Что это? — удивилась я, подходя ближе.

— Пробую новый рецепт овсянки, — он обернулся и улыбнулся. — С яблоком, корицей и кленовым сиропом. Говорят, полезно для… ну, для будущих мам.

Он поставил передо мной тарелку. Каша выглядела аппетитно. Я попробовала. Было вкусно.

— Получилось, — сказала я, и он засиял, как ребенок, получивший пятерку.

После завтрака он не пошел в офис.

— Сегодня выходной, — объявил он. — У нас запланирована генеральная репетиция.

— Какая еще репетиция? — насторожилась я.

Он достал из шкафа видеокамеру и штатив.

— Репетиция родов. Вернее, моего участия в них. Я прошел уже три занятия на тех курсах, пора отрабатывать на практике. Вернее, на тебе.

Я смотрела на него, не понимая, смеяться мне или злиться.

— И что мы будем делать?

— Я буду показывать тебе те самые массажные техники и дыхательные упражнения. А ты будешь говорить, что помогает, а что нет. Договорились?

Это было так нелепо и так трогательно одновременно, что я не смогла отказаться. Мы устроились в гостиной на мягком ковре. Он включил камеру «для последующего анализа ошибок», как он торжественно объявил, и начал.

— Итак, первый период. Схватки, — он принял серьезный вид. — Твоя задача — дышать. Моя — делать массаж поясницы. Вот так.