Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 18 – Саяна Горская

— Я не знаю, как и почему, но она не хочет вас отпускать. Моей дочери редко кто нравится вот так, с первого взгляда. А я, как вы уже успели заметить, готов на многое ради её спокойствия. Я покупаю не вас, Вера. Я покупаю безопасность своего ребёнка. И, если уж быть честным, ваше присутствие стоит этих денег.

Даю себе пару секунд на размышления.

Думаю о маме. О врачах. О неподъемных счетах, давящих на мою голову. О том, как Анюта прижималась ко мне на кухне, будто боялась снова остаться одна.

— Хорошо. Я согласна.

Градский коротко кивает, будто другого ответа и не допускал.

— Отлично. Сегодня же напрягу свою помощницу, она подыщет для вас опытную сиделку. Думаю, мы сможем выторговать у Анюты ещё пару дней, чтобы вы могли спокойно передать свои домашние дела и собрать вещи. С переездом вам поможет Влад.

И, по своему обыкновению, Градский снова пропадает из реальности по щелчку пальцев — двигает по столу документы и погружается в чтение.

— Андрей Юрьевич, — оборачиваюсь на пороге его кабинета.

Он вскидывает голову. Прищурившись, разглядывает меня вопросительно, словно и в самом деле успел позабыть, что я здесь.

— Да?

— Татьяна Павловна просила передать, что обед готов.

— Хорошо, — мягкая улыбка трогает его губы, преображая суровое лицо до неузнаваемости. — Я сейчас спущусь.

Стол накрыт в столовой. Там и обедает хозяин дома и его маленькая госпожа.

Меня же Татьяна Павловна усаживает за кухонный, выставляет передо мной тарелку с густым наваристым супом, второе блюдо, стакан свежевыжатого сока, салат, овощи в нарезке.

— Не думайте, что Андрей Юрьевич пытается вас притеснить, — улыбается Татьяна Павловна, как бы извиняясь. — Он так воспитан. Прислуга всегда обедает отдельно.

— Меня это не притесняет.

— Есть люди, которые оскорбляются. Но Андрей Юрьевич много работает. Очень много. Оттого ему важно проводить наедине с дочерью каждую свободную минуту.

— Я это понимаю, всё хорошо. Правда.

Я нисколько не лукавлю. Наоборот, чувствую облегчение, ведь мне не нужно сидеть за одним столом с Градским и судорожно выдумывать тему для светской беседы. С людьми его сорта у нас крайне мало пересечений.

Татьяна Павловна хмурится, зависнув у большого двухдверного холодильника.

— Чем вас ещё угостить?

— Татьяна Павловна, я не уверена, что съем хотя бы это.

— Глупости. Андрей Юрьевич следит за тем, чтобы все питались правильно и сбалансированно.

— Удивительно, — со скепсисом бормочу под нос.

На самом деле не удивительно вообще. Гиперконтроль, замешанный на гиперопеке — прекрасный фундамент для навязчивых идей. Градский трясётся над дочерью. Очевидно, она свет в окошке в его мрачной, серой жизни, сплошь состоящей из чрезвычайно важных бумажек, графиков и сделок.

Дверь на кухню распахивается, в проёме появляется улыбающееся лицо Анюты.

— Вера, пойдём!

— Куда?

— Пойдём же, ну! Я хочу, чтобы ты обедала с нами.

Вопросительно переглядываемся с Татьяной Павловной.

— Анюта, ты знаешь правила, — нервно поправляет она фартук, — это ваше с папой время. Это важно.

— Важно, чтобы вместе , — упрямо поджимает губы Анюта. — Вера теперь тоже здесь живёт. Значит, это и её время.

Логика железобетонная. Детская, но оттого ещё более непрошибаемая.

— Верочка, идите. А то и её расстроите, и Андрей Юрьевич потом… — Татьяна Павловна многозначительно закатывает глаза к потолку, — переживать начнёт, что она к обеду не идёт. Так что идите, если готовы.