Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 59 – Саяна Горская

Но теперь я до одури вдыхаю знакомый запах детского шампуня, шоколадной пасты и ещё чего-то чисто, необъяснимого, тёплого. Эта девочка пахнет солнцем. Светом, которого мне так не хватало в последние годы.

Анюта вжимается в меня так, будто пытается влезть под кожу. Сейчас, когда она повисает у меня на шее, все страхи вдруг отступают. Я снова ощущаю себя живой, цельной.

— Ты совсем лёгкая стала, — шепчу ей в макушку. — Ты что, совсем мало ела без меня?

— Я нормально ела, — тут же возмущается и отлипает настолько, чтобы посмотреть мне в лицо. — Но без тебя всё невкусно было. Даже какао. Больше ты так надолго не уходи, ладно?

— Постараюсь, — поднимаю её на руки.

Анюта обвивает меня ногами, как маленькая обезьянка, а я только сейчас замечаю стоящего у входа в гостиную Градского. Поджав сурово губы, он держит руки за спиной. Вся его поза говорит о напряжении, и мне вдруг кажется, что за выходные всё в нём изменилось. Наверняка в своём умном котелке он разложил по полочкам произошедшее, осознал всю глупость нашего поступка и вынес вердикт чувствам, которые только начали зарождаться. Конечно, лучше придушить их в зародыше, я знаю.

Но отчего-то очень тоскливо становится.

— Здравствуйте, — роняю взгляд на носки своих ботинок.

Не глядя на Градского, быстро скидываю пальто и разуваюсь.

— Вера, я… Знаете, это… Это вам. Вот. Держите.

Он забирает из моих рук пальто и неловко втюхивает букет. Напрягаюсь, глядя на нежную розовую упаковку, в которую завёрнуты цветы. Хочется отбросить их в сторону, словно мне подарили ядовитую змею, однако с моих губ срывает вздох облегчения, когда я переворачиваю букет «лицом» к себе.

Это не белые розы. Совершенно точно, это не цветы из зимнего сада. И меня резко отпускает, будто ослабили затянутую на шее петлю. В букете нет той стерильной, ледяной идеальности, от которой хочется отдёрнуть пальцы. Здесь всё милое, несимметричное: кремовые кустовые розочки, персиковые ранункулюсы, веточки эвкалипта, мелкоцветы.

— Вера, ты выпьешь со мной какао? — Анюта от нетерпения чуть подпрыгивает на месте и пальчиками щекочет нежные лепестки.

— Хочу, конечно.

— Тогда скажу Татьяне Павловне, чтобы приготовила! Ура! Мы с Верой будем какао пить!

Словно маленькая ракета, Анюта срывается с места и уносится в сторону кухни. Мы с Градским остаёмся наедине, неловко мнёмся оба, не зная, с чего начать разговор.

— Это очень…

— Я надеюсь… — открывает рот одновременно.

Смущённо отвожу взгляд. Андрей прочищает горло.

— Анюта сказала, женщину нужно встречать с цветами, потому что ей будет приятно.

— Анюта оказалась права, мне действительно приятно.

— Почему такие очевидные вещи мне говорит ребёнок? Позор на мою голову?

— Нет, вовсе нет.

— Признаться честно, я отвык. Абсолютно отвык красиво ухаживать. Не помню, когда в последний раз во мне созревало такое намерение.

Градский делает осторожный шаг вперёд. Запах его парфюма смешивается с ароматом цветов, и всё вокруг вдруг теряет чёткие контуры.

Он поднимает руку. Касается кончиками пальцев моей щеки.

— Знаете, Вера, я ведь тоже по вам очень скучал. Вы уехали и, кажется, увезли с собой солнце.

Лёгкий поцелуй — быстрый, как запятая в середине фразы, а не как точка в конце. Он не требовательный, не жадный. Скорее, утверждающий, что мы оба продолжаем начатое.