Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 10 – Марьяна Карпова

— Это неэффективно. У меня есть команда, которой я доверяю, — возразила она.

— А я доверяю только тебе, — парировал он. — Или ты не уверена в своей концепции? Боишься, что не справишься и необходима группа поддержки, за которую можно спрятаться? Групповая психотерапия неуверенного в своих силах профессионала?

Укол был точным и болезненным. Он бросал вызов её профессионализму, прикрываясь комплиментом.

— Хорошо, — сквозь зубы почти процедила Вероника. — Но встречи строго по графику. Раз в неделю. Не чаще.

— Присылай график, — легко согласился Артём, как будто только этого и ждал. — Начнём с выбора камня для центральной стены в гостиной. У меня есть варианты. Посмотришь завтра?

— У меня…

— Я освобожу тебе время с четырёх до пяти, — перебил он, но не грубо, а констатируя факт, словно он уже заглянул в её календарь. — Пришлю адрес склада.

Он попрощался с Катей и Сашей, кивнул Веронике и ушёл, оставив после себя физически ощутимое напряжение, а ещё выбранную концепцию, глядя на которую её создательница чувствовала себя обнажённым пульсирующим нервом, но старалась скрыть ото всех свою уязвимость. Это давалось с большим трудом, но она сама подписала договор, и отступать было некуда.

Вероника была на взводе.

— Что это было? — вырвалось у Кати, когда они остались одни. — Он… он слушал тебя так, будто ты говоришь не о концепции дизайна, а о его жизни.

— Он сложный заказчик, — отрезала Вероника. — И точка. Это мы обсуждать не будем. Саша, проработай инженерию под третий вариант. Катя, собери подборку производителей мебели в этом стиле. Всё.

Они вернулись в офис, а по дороге Вероника ловила на себе удивлённые и немного озадаченные взгляды.

Она закрылась в кабинете. Дрожали руки, в висках пульсировала кровь. Артём выбрал «Память света». Не эффектный урбанизм, не безмятежный минимализм, а то, что вышло из самых потаённых, уязвимых уголков её души. Это было страшнее, чем любое прямое признание. Он прочитал её эмоции, чувства, страхи, запрятанную ото всех боль, как открытую книгу, и выбрал именно то, что неразрывно их связывало — прошлое, где ещё не было предательства.

…Вечером раздался звонок от Дмитрия.

— Ну как, продала ему один из своих шедевров?

— Продала, — голос Вероники звучал устало.

— Какой?

— «Память света».

На том конце провода повисла пауза.

— Серьёзно? Это же… очень личное. Почти исповедальное. Ты же сама говорила, что это концепция-призрак, которую ты никогда никому не покажешь.

— Он её увидел. И выбрал.

— Вера… — в голосе Дмитрия зазвучала тревога. — Он играет в очень опасную для тебя игру. Он не просто заказывает интерьер, он собирает по кусочкам пазл, где пазл это ты.

— Я знаю, — прошептала она. — Я знаю… Извини, я устала, созвонимся потом.

Свернувшись калачиком, Вероника пыталась мысленно окунуться в то объединяющее их с Артёмом прошлое, но боль хищной птицей кружила и кружила, бросая тень на безоблачные дни счастья.

Она уже жалела, что клюнула на этот проект, снова попавшись в расставленные Артёмом сети. Что она хотела доказать себе? Что она хотела доказать ему?

…А в это время Артём сидел в кресле перед камином в своём ещё не проданном пентхаусе. В руках у него был отчёт психолога Марии, у которой он был на сеансе. Не для того, чтобы жаловаться, а для того, чтобы получить инструменты. Инструменты, которые должны были помочь ему вернуть Веронику.