Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 9 – Марьяна Карпова

Артём слушал внимательно, задавал вопросы по материалам, освещению, функциональности.

Идеальный клиент.

Однако чувствовалось, что он равнодушен к этим проектам, в его взгляде сквозило лишь вежливое терпение, как дань уважения к работе Вероники, и ни капли маломальского интереса. Он кивал, но в этом безразличном кивке читалось: «Хорошо, но не то».

— И третий вариант, — Вероника переключила слайд. На экране появилась атмосферная трехмерная визуализация. Интерьер был… тёплым. Он вызывал отклик, рождал ощущение непреодолимого желания прикоснуться, почувствовать, оказаться в этом доме и больше не уходить. Мягкое, рассеянное освещение, словно от множества скрытых источников, дерево с живой текстурой, лён, шерсть, потёртая кожа. Даже панорамные окна были не просто «видами», а частью композиции, обрамлённые деревянными панелями. Везде встроенные ниши с подсветкой, создающие ощущение уюта и защищённости даже в огромном пространстве. Дом словно обнимал, обволакивал, вселяя надежду и даже больше — уверенность, что здесь поселятся вера и любовь. Навсегда. Концепция называлась: «Память света».

— Основа — идея, что дом должен быть не статичной картинкой, а живым организмом, который меняется, как меняется свет в течение дня, — объясняла Вероника, и в голосе, против её воли, прозвучала страсть, с которой она работала именно над этой концепцией. — Здесь нет кричащих акцентов. Есть фактуры. Игра света и тени. Пространство, которое не подавляет, а обволакивает. Оно помнит тепло, даже когда за окном зима.

Она вдруг осознала, что описала не просто интерьер, а ощущение от того самого старого альбома. От тех давних наивных мечтаний о «доме со светом». Их доме. Вероника замолчала, ужаснувшись, что проговорилась.

Артём не спускал с неё глаз. Он встал и медленно подошёл к экрану, разглядывая каждую деталь визуализации.

— Почему «Память»? — спросил он, не оборачиваясь.

Вероника почувствовала, как Катя и Саша смотрят на неё. Она внутренне заставила себя собраться.

— Потому что хороший интерьер, как хорошая память, — выбрасывает лишнее, оставляет суть — ощущение. Тепло. Безопасность. Свет. Это концепция о фундаментальных вещах, а не о трендах, — немного надрывно или с вызовом произнесла Вероника.

Артём обернулся. Его лицо было серьёзным.

— Это он.

— Простите? — не поняла Вероника.

— Этот вариант. Работаем над ним. Что дальше?

Он принял решение мгновенно, как всегда, но в его глазах горело что-то большее, чем удовлетворение от выбора дизайна. Артём увидел в этой концепции то, что она боялась показать — отголоски их общего прошлого, пропущенные через призму её профессионального мастерства и пережитой боли. Он считал код и расшифровал его.

— Дальше — глубокая проработка, подбор конкретных материалов, мебели, светильников, — сказала Вероника, пытаясь вернуться в русло делового обсуждения. — Потребуется ваше утверждение на каждом этапе.

— Утверждать буду только я. И обсуждать только с тобой, — сказал он. — Твои сотрудники выполняют технические задачи. Концептуальные решения мы принимаем вместе — ты и я.

Это было нарушение первоначальных договорённостей о командной работе. Он снова сужал пространство, прижимая её к стенке, заставляя быть с ним и тем, что их прежде объединяло, один на один, но снова вместе.