Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 12 – Марьяна Карпова

— Травертин слишком активный, рисунок будет перетягивать внимание, — отрезала она почти сразу. — Песчаник… нежный, но слишком мягкий для центральной стены, будет выглядеть простовато.

Её пальцы замерли на третьей плите. Мрамор «Сивек» — не белый, а цвета топлёного молока, с едва уловимыми, словно дымчатыми, прожилками серого и охры. Он был холодным на ощупь, но визуально излучал тепло из глубины, будто светился. Совершенный и при этом… живой.

— Этот, — сказала Вероника, ещё не осознавая, что произнесла это вслух.

— Почему? — спросил Артём, стоя так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Он держит свет. Не отражает агрессивно, а впитывает и мягко отдает. У него есть глубина. И характер, — она говорила о камне, но было ощущение, будто речь шла о чём-то большем.

— Характер, — повторил Артём задумчиво. — С недостатками?

— С особенностями, — поправила Вероника, наконец, оторвав взгляд от плиты и посмотрев на него. — Прожилки — это не брак. Это история камня. Его память.

Их взгляды встретились поверх плиты мрамора. Николай тактично отошёл к другой стойке с образцами.

— А ты готова работать с памятью, Вероника? С той, что имеет прожилки и трещины? — спросил Артём тихо, без вызова, но с интонацией, которая была для него нехарактерна.

Её сердце сжалось. Она отступила на шаг, создавая дистанцию.

— Я готова работать с материалом, который соответствует концепции, Артём. Всё остальное — лирика, не имеющая отношения к делу. Берём «Сивек». Нужно согласовать бюджет на доставку и обработку.

Он не стал настаивать на более откровенном ответе. Внимательно посмотрел на Веронику и только кивнул.

— Сделаем. Николай подготовит коммерческое предложение для твоей студии сегодня.

Артём повернулся, чтобы идти дальше, но вдруг остановился у другой, словно забытой в углу плиты. Это был грубый, неотполированный сланец тёмного, почти чёрного цвета с вкраплениями слюды, которая поблёскивала, как слёзы.

— А этот? — спросил он.

— Для каминной зоны в кабинете? — предположила Вероника, подходя. — Слишком мрачно. Контраст будет чересчур драматичным.

— Не для камина, — он провёл ладонью по шершавой, холодной поверхности. — Для стены в гардеробной или в постирочной. Для пространства, которое не видят гости. Где можно позволить себе… другую фактуру. Напоминание о том, что не всё должно быть идеальным и тёплым, что есть и тень, и холод. И это тоже часть единого целого.

Он смотрел на неё, и в его глазах бушевало что-то такое, что у неё перехватило дыхание. Артём говорил о доме… или о них?

— Это… выбивается из концепции, — возразила она, но уже без прежней уверенности.

— Обогащает её, — парировал он. — Добавляет глубины, как прожилки в мраморе. Я хочу, чтобы этот дом был честным. Во всём.

Он обратился к Николаю и попросил включить этот сланец в общую подборку. И в этот момент телефон Вероники зазвонил. На экране высветилось «Дима». Вероника почувствовала, как Артём замер, хотя внешне ничего не изменилось. Он по-прежнему внимательно смотрел на сланец, будто изучая каждую трещинку.

— Привет, — ответила она, отойдя на пару шагов, но в тишине склада это было бесполезно.

— Вера, привет! — голос Дмитрия звучал жизнерадостно и громко. — Ты где? Напоминаю, у нас в восемь ужин в нашем любимом ресторане — «У Бориса». Не опаздывай, я забронировал лучший столик.