Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 27 – Марьяна Карпова

— Я знаю, что ты думаешь, мол, это конец, всё насмарку.

Она не ответила, потому что она именно так и думала. Честно, Вероника не знала, за что хвататься и удивлялась спокойствию и выдержке Артёма.

Работы по ликвидации последствий растянулись на недели. Артём был на объекте каждый день, с утра до ночи. Он не просто контролировал, он работал вместе со всеми: таскал мешки с мусором, передвигал осушители, чистил плитку.

Вероника тоже приходила ежедневно, координируя действия ремонтников, подбирая новые материалы. Они существовали в режиме чрезвычайной ситуации, и в этой суете не было места тонким психологическим играм. Была только грязь, усталость и общая цель — спасти то, что ещё можно спасти.

Однажды поздно вечером, когда рабочие уже разошлись, они остались вдвоем в пострадавшем цоколе. Воздух гудел от работы промышленных осушителей. Они сидели на ящиках с инструментами, пили горячий чай из термоса, который привезла Вероника.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказал Артём, глядя на почерневшие от воды стены кинотеатра. — Я не чувствую ярости. Понимаешь? Раньше я бы уже разнёс всё к чертям. А сейчас… сейчас я просто вижу задачу, которую нужно решить. Вместе с тобой.

Он посмотрел на неё. Его лицо было усталым, немного осунувшимся, пробилась и тёмная щетина или это так падал свет, но в глазах читалось спокойствие.

— Этот потоп… он как будто смыл всю шелуху, всю мишуру. Оставил только самое важное. Эти стены, этот камень. И… нас.

Вероника почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто смотрела на него — настоящего, без глянца, с мозолями на руках и титаническим упрямством в глазах.

— Я не могу обещать, что больше не будет потопов, — тихо сказал он. — В жизни, я имею в виду. Не могу гарантировать идеальную погоду. Но я могу обещать, что если что, я буду здесь. Не убегу. Буду откачивать воду и менять повреждённые доски, потому что это — мой дом. Потому что то, что его мы строим вместе… И восстановить всё… оно стоит того.

Он не дотронулся до неё. Он просто сидел рядом, в гуле машин, среди хаоса и разрушения, и озвучивал то, что прочно обосновалось в голове Вероники за последние дни.

Вероника встала, подошла к стене, где чудом уцелел тот самый старый фонарь в винном погребе. Она протерла его стекло рукой.

— Этот фонарь… он выжил», — сказала она, и голос её дрогнул.

— Потому что он крепкий, — ответил Артём. — И потому что его повесили на прочную стену.

Она обернулась. Слёзы, которых она так боялась, наконец, вырвались наружу. Не истеричные, а тихие, облегчающие. Слёзы из-за испорченной работы, несправедливости, прошлой боли, этого безумного и прекрасного момента здесь и сейчас.

— Я так устала, Артём, — тихо прошептала Вероника. — Устала держать стену.

Он поднялся и медленно, давая ей время отступить, подошёл. Он не обнял её. Он просто взял её руку, ту, что была сжата в кулак, и осторожно разжал пальцы. В ладони у неё был тот самый камушек сланца, который он подложил к лаванде. Она носила его с собой как талисман, как напоминание о боли и силе.

— Стены не вечны, — сказал он, глядя на камень в её ладони. — Их можно разобрать. По камешку. Если есть ради чего.

Она не отняла руку. Она смотрела на их руки — её, маленькую, в его большой ладони, и на тёмный, шершавый камень между ними.