Книга Запретная близость, страница 37 – Айя Субботина

Даже если нанимательница — бывшая лучшая подруга.

— Вот, приехали, — говорит Надя, когда я сворачиваю по навигатору к большому, современному дому за высоким забором. — Будущее фамильное гнездо Манасыповых.

Я глушу мотор и смотрю на дом через лобовое стекло.

Он огромный. Два этажа, плоская крыша, панорамные окна в черных рамах. Архитектура — строгая, минималистичная, подчеркнуто брутальная. В отделке использовано темное дерево, серый камень и стекло. Никаких украшений. Ни намека на милую сентиментальность.

Поэтому он так ей не нравится? Потому что на грубое заявление похож больше, чем на дорогую недвижимость?

Я выхожу из машины, и так его масштаб сразу ощущается намного лучше.

Вокруг — молодой сад, с первой зеленью на тонких ветках, аккуратно высаженные туи. За домом виднеется просторная веранда, которая, я уверена, выходит на южную сторону.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Надя, доставая ключи.

— Впечатляет, — говорю я.

И это чистая правда. Потому что по странному стечению обстоятельств, я — как раз та женщина, которая обожает такую строгость в интерьере. И от этих острых, геометрично четких линий мой внутренний перфекционист начинает сходить с ума от счастья.

Мы входим внутрь. Я ненадолго замолкаю, потому что попадаю в свое профессиональное пространство.

Внутри воздуха и света как будто даже больше, чем снаружи. Огромная гостиная, переходящая в кухню-столовую, с потолками высотой метров пять. Одна стена — полностью стеклянная, с видом на будущий сад. Противоположная — из грубого, необработанного кирпича. Пахнет бетоном и свежей штукатуркой — запахи, которые вызывают у меня обильное моральное слюноотделение. Гулкое эхо наших шагов разносится по всему дому.

— Вот, — говорит Надя и обводит рукой пространство. Ее голос все так же лишен эмоций. Она говорит скорее как экскурсовод, который видит все это в тысячный раз. — Это первый этаж. Там гостевая спальня, санузел. Кухня, совмещенная со столовой.

Но я уже почти ее не слышу. Мой мозг начинает работать на полную мощность, «оживляя» пространство внутри моей головы.

Я вижу здесь огромный, мягкий диван цвета мокрого асфальта. Вижу низкий кофейный столик из цельного спила дерева. Камин — настоящий, с живым огнем, уже есть, но его можно красиво и элегантно вписать в интерьер, не нарушая общий минималистический стиль.

Пока Надя вяло пересказывает какие-то свои очередные идеи, которые сама же и забраковывает, подхожу к стене, провожу ладонью по прохладному бетону.

— Здесь можно сделать потрясающую подсветку, — говорю больше себе, чем ей. — Она подчеркнет фактуру. А на кирпичную стену — большое, абстрактное полотно. Яркое пятно, которое соберет весь интерьер.

Я оборачиваюсь к Наде, нехотя выныривая из стихийных набросков дизайна в собственной голове.

— Да? — Она смотрит на меня спокойно, чуть отстраненно. — Ну, хорошо. Тебе виднее. Я в этом совсем ничего не понимаю.

Ее равнодушие и механические, как будто вымученные реакции, все равно сбивают с толку.

Но, она ведь не я? Многим женщина хочется дом в стиле викторианской виллы, чтобы оранжевая крыша притягивала все взгляды в радиусе десяти километров.

— Пойдем дальше. — Надя ведет меня по дому, показывает цокольный этаж — огромное, гулкое от пустоты помещение. — Я не знаю, что здесь делать. Муж хотел спортзал. А я… мне все равно.