Книга Запретная близость, страница 4 – Айя Субботина

Но… что-то останавливает.

Еще не до конца поняв, что — инстинктивно обхватываю себя за плечи, пытаясь прикрыться от взгляда.

Колючего. Наглого. Не спрашивающего, можно ли. Не похожего на те оценивающие, липнущие к моей коже весь вечер. Этот совсем другой — тяжелый, физически ощутимый. Словно кто-то положил на плечи ладони.

Замираю. Кожей чувствую, откуда смотрит, но поднять голову и посмотреть в ответ — не хватает сил. А по коже уже ползет, настойчивое, отчетливо произнесенное в голове: «Повернись, покажи…»

Плевать. Это просто еще один «минус» — я сегодня всем отказываю. Уже смирилась, что уйду в гордом одиночестве.

Он где-то сверху — я чувствую кожей, как тянет взглядом, зовет.

Замечаю мужскую фигуру в полумраке VIP-зоны, отгороженной от общего зала стеклянным парапетом. Когда сталкиваемся взглядами — не отворачивается, наоборот, смотрит в упор. Его локоть лежит на спинке кожаного дивана, в руке — тяжелый стакан с чем-то янтарным, наверняка дорогим и крепким. Мысль об этом заставляет облизнуть пересохшие губы. Во мне только два глотка «Апероля», но острую жажду ощущаю почему-то только сейчас. Свет от прожекторов выхватывает из темноты его лицо — резкие, жесткие черты, тяжелый подбородок в легкой светлой щетине. Но главное — глаза: они светлые, но все же — темные. Их остроту и пронзительность ощущаю даже с такого расстояния.

Они не спрашивают разрешения, не флиртуют.

Они берут. Раздевают. Оценивают добычу. Нагло и без тени сомнения.

Вот сейчас самое время испугаться и передумать. Прислушаться к инстинкту самосохранения, опустить взгляд и сбежать. Не думаю, что этот незнакомец наверху — бандит, хотя нутром ощущаю фонящую от него опасность. Может быть, дело в том, что на него, наконец, отзывается нутро. То самое, сучье, которое я тут корчу, пытаясь привлечь подходящего самца.

Вот, привлекла.

И внутри поднимается злое и горькое.

Если уж падать, то в самую глубокую пропасть. Вот с таким.

Я чуть вздергиваю подбородок, выдерживая взгляд.

Секунда. Две.

Уголок его рта едва заметно кривится в подобии усмешки.

Медленно кивает в сторону лестницы, ведущей наверх.

Это как будто приглашение, но на самом деле — приказ. Как будто все мои дороги, куда бы не пошла, все равно приведут к нему. Как будто у него тоже была охота, и я попалась в силки.

Пока иду — ноги ватные, каждый шаг по ступеням дается с трудом.

Сердце колотится где-то в горле, глухо и панически. Поднимаюсь — и музыка немного стихает, отгороженная невидимой стеной. Он не встает, когда я подхожу. Просто смотрит, как останавливаюсь у его столика.

Вблизи он оказывается еще крупнее, чем казался снизу. Мощные плечи обтянуты белой рубашкой, расстегнутой сразу на несколько пуговиц — взгляд выхватывает вензеля угольно-черных татуировок, прикрытых едва заметными короткими светлыми волосками. Понимая, что смотрю слишком долго и это не осталось без внимания, поднимаю взгляд выше, к загорелой шее, на которой проступает рельеф мышцы. Татуировка здесь тоже есть, и она тоже черная — костлявое страшное воронье, с гротескно горящими глазами.

Этот мужчина не просто в хорошей форме, как Сергей.

Он — просто выкованная из цельного куска тестостерона гора мышц.

И полная противоположность моему мужу — короткий ежик русых волос, загар, грубые черты лица… Я бы на такого даже не посмотрела. Но сейчас это к лучшему. Если у всей этой ситуации вообще может быть «лучшее».