Книга Запретная близость, страница 6 – Айя Субботина

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — Его голос звучит уже совсем рядом, обволакивая тьмой. Порочной и горячей. — Ты слишком много думаешь, мстительница. А иногда нужно просто… отпустить.

Он берет меня за руку — шершавая горячая ладонь полностью накрывает мою, длинные пальцы замком смыкаются на запястье с собственнической силой.

— Пойдем.

Это снова приказ — и я снова подчиняюсь. Не могу не подчиниться. Сдаюсь без сопротивления, потому что это так легко — когда кто-то другой принимает решение. Хочу, чтобы этот огромный, опасный мужик просто стер из моей головы этот день.

Незнакомец ведет меня сквозь лабиринты клуба, уверенно расталкивая людей плечом.

Я семеню следом, как маленькая тень, прикованная к его руке.

Мы останавливаемся перед неприметной черной дверью без ручки. Открывает ее ключ-картой из кармана, и замок тихо щелкает. Дверь открывается, проглатывает нас, а потом захлопывается с тихим щелчком, стирая весь остальной мир.

Комната внутри тонет в полумраке. Звуки клуба сюда почти не доносятся. Я сразу тону в запахе дорогой кожи и озона.

Незнакомец не дает опомниться.

Разворачивает и вжимает в дверь всем своим телом.

Удар несильный, но я все равно вскрикиваю от неожиданности. Вес огромного тела наваливается на меня, лишая воздуха и возможности двигаться. Одна рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, сжимая их у корней, заставляя запрокинуть голову. Другая ладонь упирается в стену рядом с моей головой.

Я в ловушке.

Мы смотрим друг на друга долгие, вязкие как мед секунды.

Мои руки беспомощно висят вдоль тела. Я пытаюсь их поднять, но не получается — тело как будто сопротивляется, вырубает мышцы одну за другой, так, что я даже пальцами не могу пошевелить. Просто стою с задранной до боли в затылке головой, и смотрю не на незнакомца, а на его чернильное воронье под кожей. Почти слышу их насмешливое карканье — по мою душу, да. Надо мной даже его татуировки насмехаются так же открыто, как и он сам.

— Не тормози, мстительница, — мажет шепотом мне по губам, его приправленное алкоголем дыхание обжигает. — Ну, блядь…?

И, подначивая, толкается в мой живот очевидной твердостью в брюках.

Давай, Сола… Это не стыд, это — противоядие…

Я все-таки кое-как тянусь, чтобы обнять его за шею.

Пытаюсь придать этой похабщине хотя бы оттенок нормальности, но не доношу руку даже до его плеча — она срывается и в последний момент успеваю схватить его за рукав рубашки, отчаянно вцепиться в шелк, но скользкая ткань предательски выскальзывает из пальцев.

Я вздрагиваю, вжимаюсь в дверь, как будто хочу собственным телом продавить путь на свободу.

Господи, да что я творю?!

Мне здесь не место…

— Я… я не могу, — бормочу заплетающимся непослушным языком, потому что его руки, в отличие от моих, работают отлично — он забрасывает мои себе на плечи, подтягивает, вынуждая встать на носочки — и от этого запретного контакта я просто… плыву. — Это ошибка.

Ноздри щекочет дурманящий полынный запах, табак, алкоголь…

Но больше всего нервирует то, как жесткие короткие волоски на твердом затылке жалят кончики моих пальцев.

Незнакомо.

Я впервые в жизни трогаю другого мужчину…

— Может и ошибка, мстительница, но жалеть о ней ты будешь потом.

Таран в мои губы сложно назвать поцелуем.

Это нападение. Его губы жесткие, требовательные. Он не просит, он забирает. Язык властно проникает в мой рот, исследуя, подчиняя, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Я чувствую во рту привкус дорогого виски и его собственный — терпкий, мужской. Щетина царапает мою кожу, и это ощущение — унизительное, болезненное — почему-то зажигает внутри искру.