Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 24 – Елизавета Найт

Я даже никогда не задумывалась над этим. Я просто так жила.

Ведь мы никогда не задумываемся над тем, как ходим. Виляем бёдрами или загребаем стопами, косолапим или прихрамываем. Это всё на уровне автоматизма.

Так и моя жизнь была доведена до автоматизма, отлажена и налажена.

По крайней мере, так казалось.

Ну а сейчас я понимаю, что ни черта!

Я пыталась подстроиться под человека, который любил не меня, а созданный образ.

Да. С Пашей мы знакомы давно, давно дружили. Но дружба — это одно. А вот семейная жизнь другое.

Он видел мои отношения с Андреем, я бы сказала, стал частью их. Помог справиться с болезненным расставанием. Но было ли это безвозмездно? Или я в благодарность за это «обратила» на него своё внимание?

Я так запуталась! Устала! Мне надо просто посидеть в тишине и подумать обо всём.

Что делать с Пашей, как себя вести с ним. Что я скажу Денису? А маме? А свекрови?

Почему-то разговор со свёкрами страшил меня больше, чем всё остальное.

В том, что уже завтра они узнают обо всём, я почему-то не сомневалась.

Я знала, что Паша обязательно привлечёт их к нашему конфликту. Он и раньше так делала — звонил маме жаловаться на меня.

Какой писец! — растираю лицо ладонями.

Тогда мне казалось, что это просто она звонит в неудачный момент. Нет, это Паша сам звонил ей и рассказывал всё-всё. А она издалека, исподтишка выведывала у меня причину размолвок и настраивала на нужный лад, уговаривала пойти мириться. Ведь женщина мудрее.

Примерно так же говорила и моя мама, что женщина мудрее.

А остаться одной с ребёнком стыдно и нельзя. Семью нужно сохранить любым способом!

О нет, такой семьи мне не надо!

Где только взять силы на всё?

И снова от размышлений меня отрывают голоса.

Приглушённые, звучащие из коридора на самой грани слышимости.

Но что-то в них меня цепляет, заставляет обернуться к двери, хотя я знаю, что не смогу никого увидеть.

Два голоса.

И оба мужские.

Один начмеда, а вот второй...

Низкий, приглушённый, как будто доносится сквозь толщу воды. Мои пальцы непроизвольно сжимают подлокотники старого кресла, тело замирает.

Это он. Андрей.

Абсурд. Этого не может быть. Совершенно немыслимо. Не сейчас. Не здесь. Мозг отказывается верить. Это какая-то ошибка.

Я знаю, что кто-то пришёл. Может, патруль? Или начмеда вызывают в санчасть.

Просто у кого-то из офицеров похожий тембр.

Но волнение внутри только растёт.

Потому что каждая интонация, каждая пауза, каждое невысказанное слово, которое я в нём слышу, звучит до боли знакомо.

Я узна́ю его, наверное, из тысячи.

Поднимаюсь на одеревеневшие ноги, заставляю себя их переставлять, подхожу к межкомнатной двери как можно ближе, протягиваю ладонь...

— Мама... — сын во сне ёрзает и стонет. Такое бывает, он спит тревожно. Мне надо быстро подойти к нему, иначе он расплачется, проснется и будет долго засыпать опять.

Но я так хочу прогнать призраков прошлого из своей прихожей, что замираю в нерешительности.

— Мама, — мой мальчик постанывает во сне. И я быстро возвращаюсь к дивану.

Присаживаюсь рядом, кладу ладонь ему на голову, перебираю тёмные волосики, и сын успокаивается.

— Хороший мой, Дениска, — шепчу ласково. Успокаиваю сына и успокаиваюсь сама.

Он всё, что у меня есть. Мой хороший. Мой сладкий сынок.

Он вся моя жизнь, мой мир.