Книга Покровитель для оторвы, страница 30 – Елизавета Найт

— Ну-ка давай разбираться, — спокойно говорит второй. Его кликуху я даже запоминать не пыталась. Там все сложно.

Закатываю глаза и начинаю.

— Адвокат мне сказал, что по завещанию моего дедушки я что-то там и где-то наследую. Но из-за того, что я не секу в деньгах, акциях и прочем мне нужен помощник.

— Так помощник или опекун?

— Да тише, — Саныч наклоняется вперед и кладет бородатый подбородок на сцепленные ладони.

— Должен быть помощник, а по документам опекун и распорядитель. Без его ведома я не могу пользоваться деньгами и имуществом. Только с его разрешения. Я не могу ничего продать и даже снять денег в банке не могу. За все мое движимое и недвижимое имущество отвечает Дмитрий Александрович.

— Ни хрена себе…

— Да тише ты, — опять гремит Саныч. — И долго он еще будет твоим опекуном.

Горько вздыхаю.

— До того момента, как сам не определит, что я смогу распоряжаться деньгами.

— То есть никогда, — подводит итог «безымянный» байкер.

А я опять тяжело вздыхаю.

Неожиданно входная дверь с грохотом распахивается.

На пороге замирают трое парней.

Крупные фигуры, кожаные жилеты. Тот, что в центре так набрался, что не стоит на ногах. Двое других практически тащат его на себе.

— Кто это? — спрашивает хмуро один из них, пронзая меня недобрым взглядом.

— Это… — «безымянный» громила делает паузу и оборачивается ко мне, представляя мне самой себя представлять.

— Люся, — выдаю я рефлекторно.

— Свали, Люся, — зло сплевывает второй пришедший.

Подскакиваю с дивана и шагаю на выход. Надеюсь, в этот раз я обойдусь без приключений.

— Стой! — командует Саныч. — Ей некуда идти.

Замираю на месте, боясь поднять глаза и увидеть ненависть в глазах пришедших.

В ответ слышу неясный стон. Слишком знаком мне этот стон! Это профессиональное.

Быстро поднимаю голову, взглядом прохожусь по троице.

У двух мужчин по краям лица уставшие, обеспокоенные, но живые. А вот тот, что по середине… Холодный липкий пот стекает ручейками по его вискам. Он необычайно бледен. Все его силы уходят на то, чтобы держаться за товарищей.

— Что случилось? — требую ответа. Не важно, что я женщина, в первую очередь я фельдшер. Ну почти. Я вообще то акушерка. Но это мелочи в такой ситуации.

— Гуляй, девочка, — огрызается один из пришедших.

— Нет! — заявляю я резко. — У вашего товарища внутреннее кровотечение.

— Чего?

— Он бледный, с него градом катиться пот, он дышит через рот. Что случилось? — пока говорю, забираю волосы в хвост.

Саныч и «безымянный» перехватывают раненного и укладывают его на диван.

Двое здоровых байкеров переглядываются. Тот, что постарше кивает и второй начинает рассказ.

— Рыжий что-то не поделил с мужиками в баре. Те были не правы, но Рыжий на досрочке, ему нельзя попадаться. Мы вроде вопрос замяли, извинились, по рукам хлопнули. Пока мы отвлеклись, Рыжий решил сходить покурить, там они его и встретили. Трое на одного, да еще и с ножами.

Он замолкает.

Я подхожу к бледному парню, растянувшемуся на кушетке, и поднимаю протиравшуюся насквозь кровью футболку.

— Твою мать, — вырывается у меня.

На его теле три колотые раны. Расположение удачное. На первый взгляд ничего жизненно важного задеть были не должны.

— Надо вызвать скорою.

— Исключено, — отрезает самый «пожилой» из байкеров.

— Он потерял много крови. Надо зашить раны, — я осторожно, под стон пострадавшего исследую края одной из них.