Книга Скандальная страсть, страница 74 – Ева Галицкая

Гордость? Да к чёрту гордость. Страх? Он и так уже выжег меня изнутри за последние три дня. Хуже уже не будет.

Когда его силуэт почти скрылся в дверном проёме, я села в кровати.

— Макс.

Он замер, а потом очень медленно обернулся. В полумраке я не могла разглядеть выражение его лица, но чувствовала, как всё его тело напряглось.

Я не стала ничего говорить. Слова сейчас были бесполезны, они бы всё только испортили. Я просто сбросила с себя одеяло и верх своей тонкой шёлковая пижамы. Л лунный свет, падавший из окна, обрисовал каждый изгиб моего тела, каждую выпуклость.

А потом я сделала то, чего сама от себя не ожидала. То, на что никогда бы не решилась прежняя Даша Ольшанская.

Я сняла остатки пижамы, легла и слегка раздвинула ноги. Это был не пошлый, не вульгарный жест, это был вызов и приглашение.

Я смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, и весь мой вид говорил: «Хватит убегать. Иди сюда и возьми меня. Докажи, что та ночь не была ошибкой».

Он стоял в дверях, и я видела, как тяжело вздымается его грудь. Я видела борьбу в его тёмном силуэте, а потом он и закрыл за собой дверь, отрезая нас от остального мира.

Он не сказал ни слова, просто подошёл к кровати и начал раздеваться. Медленно, не отрывая от меня своего горящего взгляда. Он стянул через голову свитер, расстегнул ремень на джинсах.

И всё это время его глаза были прикованы к моим. В них плескался такой ураган эмоций, что у меня перехватило дыхание — там были и вина, и желание, и ярость, и нежность.

— Даша… — прошептал он, — Прости меня.

— Просто будь со мной, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы и притягивая его лицо к своему.

И он был.

Это было не похоже на нашу первую ночь. Та была открытием, откровением, нежным и осторожным, а эта ночь была бурей. В ней была вся та боль, вся та тоска, всё то отчаяние, что накопились в нас за эти три дня.

Его поцелуи были яростными, голодными, словно он пытался наверстать упущенное время, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Я отвечала ему с такой же силой. Я царапала его спину, кусала его губы, шептала его имя, как заклинание. Это было не просто занятие любовью, это была битва за нас. Мы словно пытались вытравить друг из друга одиночество, изгнать всех демонов, что сидели внутри.

Он входил в меня не нежно, а властно, мощно, до самого основания. И я принимала его. Принимала всю его силу, всю его ярость, всю его боль. Каждый его толчок был утверждением: «Ты моя». И каждый мой стон был ответом: «Только твоя».

Мы не спали до самого рассвета. Когда шторм утих, мы просто лежали, обнявшись, совершенно обессиленные, но умиротворённые. Я лежала, положив голову ему на грудь, и слушала, как бешено колотится его сердце, постепенно приходя в норму. Тишина вернулась, но теперь она была другой.

Я проснулась от запаха крепкого и ароматного кофе. Я открыла глаза. Максим сидел на краю кровати, уже одетый в домашние брюки и футболку, и держал в руках две чашки.

Он протянул мне одну.

— Доброе утро, — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём уже не слышались нотки вины.

— Доброе, — ответила я, садясь и кутаясь в одеяло.

Мы пили кофе молча. Это была неловкая, но нужная пауза, перед тем, как начать говорить.

— Я мудак, — сказал он наконец, глядя в свою чашку.