Книга Скандальная страсть, страница 77 – Ева Галицкая

Его признание было таким искренним, что оно обезоруживало. Мне хотелось на него кричать, но я чувствовала, как внутри что-то тает.

— Мудак — это мягко сказано, — я усмехнулась, но голос дрогнул, — Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты сбежал. Хотя это тоже было довольно неприятно. Три дня тишины, ни одного звонка, ни одного сообщения. Я уже начала думать, что ты решил депортировать меня обратно в Лондон или, что ещё хуже, отдать на съедение акулам из совета директоров, — я хмыкнула, — А оказывается, все дело было только в том, что я не сказала тебе о своей девственности.

Он поднял голову, его глаза были полны удивления.

— Кстати, почему раньше не сказала?

— А когда я должна была сказать? И что я должна была сказать? — я театрально развела руками, — «Кстати, Максим Сергеевич, прежде чем мы перейдём к делу, у меня для вас небольшое объявление: данный аттракцион сегодня работает впервые, просьба соблюдать скоростной режим и не делать резких движений» — я сделала еще глоток, — Согласись, это было бы абсурдно. Но я хотела быть с тобой, и я доверилась тебе, несмотря ни на что.

Я сделала паузу, вспоминая ту боль и унижение.

— А ты просто ушёл. И оставил меня одну с этой близостью, которую я не знала, куда деться. Я верила, что ты вернёшься ко мне, как бы это глупо ни звучало. Потому что, если бы ты не вернулся, это значило бы, что я ошиблась в тебе, и что я отдала себя человеку, который оказался пустым.

Максим склонил голову. Его плечи, обычно расправленные, опустились.

— Ты права. Но я не знаю, как это работает, Даша.

— Ну, я тоже не каждый день просыпаюсь одна постели после того, как мужчина трусливо сбежал, оставив меня разбираться с последствиями бурного секса, — я едко улыбнулась, — Мы оба тут оба первооткрыватели, как видишь. Можно даже книгу написать: «Как не потерять рассудок, влюбившись в тирана, и не дать ему сбежать».

Он тихо, хрипло рассмеялся, и этот смех прозвучал как раскаты грома в утренней тишине.

— Даша, я обещаю тебе, — он снова взял мою руку, — Больше никаких побегов. Я не знаю, как быть с тобой, с моими чувствами к тебе, но я буду учиться. И я не хочу больше быть один. И я никогда не хочу быть один без тебя.

Его слова, произнесенные так просто, без показного пафоса, тронули меня до глубины души. Это было самое личное, что он когда-либо мне говорил.

— Учиться — это хорошо, — я протянула ему руку, и он взял её, сжимая мои пальцы, — Только учти, я не самая терпеливая учительница. И твои оценки будут зависеть не от количества браслетов с бриллиантами, а от качества твоих поступков, и от твоего умения слушать, и слышать.

— Я понял. И начну я прямо сейчас.

Он встал с кровати, взял телефон со столика.

— Нина Васильевна, — произнес он уже не таким холодным тоном, — Распорядитесь, пожалуйста, чтобы все вещи Дарьи Николаевны перенесли из комнаты для гостей сюда, в мою спальню, и проследите, чтобы отныне её место было здесь.

Я едва удержалась, чтобы не задохнуться от волнения и смеха. Вот так, в одну секунду, он разрушил все остатки моей «тайной» жизни в его доме.

— Нина Васильевна, а еще, чтобы к завтраку подавали нам не только кофе, но и нормальные макароны. Вчерашние, — добавил он с усмешкой, глядя прямо на меня.

Я смотрела на него, пытаясь сдержать улыбку, которая так и рвалась наружу. Это был его способ сказать «я здесь, я выбираю тебя, и пусть весь мир об этом знает».