Книга Скандальная страсть, страница 76 – Ева Галицкая

Я осторожно, чтобы не разбудить его, выскользнула из-под одеяла. Тело ныло, но приятно, как после хорошей, изнуряющей тренировки. Голая, я подошла к огромному панорамному окну. Сквозь толстое стекло открывался вид на ухоженный, залитый первыми лучами солнца сад.

На душе было одновременно пусто и полно. Пустота — от тех трёх дней его отсутствия, от ледяной паники, что он не вернётся, от понимания, что этот человек — ураган, способный смести всё на своём пути. А полнота от его возвращения, от его виноватого «прости», от того, как он смотрел на меня вчера, как будто я была не просто Дашей, а чем-то гораздо большим — его спасением, его проклятием, его внезапной, нежеланной слабостью.

«И что теперь?» — шепнула я своему отражению в стекле. Оно казалось таким бледным, таким неуверенным.

«Теперь ты будешь мудрее, Даша», — ответил внутренний голос.

Наше третье совместное утро бвло похоже на второе. Только Максим проснулся раньше меня и его не было в комнате.

Я стояла у окна, когда дверь спальни тихо скрипнула, и я обернулась. Максим стоял в дверном проёме, одетый в одни лишь домашние брюки. Волосы взъерошены, на лице непривычная мягкость, но в глазах читалась та же хищная хватка, что и всегда, приправленная толикой… неуверенности? Он держал поднос с двумя чашками кофе и невероятно ароматной, свежей выпечкой. Запах свежесваренного кофе и домашних круассанов наполнил комнату.

— Думал, ты ещё спишь, — его голос был хриплым, утренним, с легкой ноткой нервозности. Он поставил поднос на прикроватный столик, аккуратно, словно боялся расплескать содержимое.

— Я тут… решил, что мы заслуживаем нормального завтрака. И разговора.

Я медленно подошла к кровати, на ходу подхватывая с пола шелковое одеяло, чтобы прикрыть свою наготу. Подняла бровь, пытаясь придать лицу максимально скептическое выражение.

— Нормального завтрака? — протянула я, — Это, наверное, для тебя «нормальный», а у меня «нормальный» — это вчерашние макароны из холодильника, которые я быстренько разогрела в микроволновке. А разговор… о да, мы определенно заслуживаем разговора. Особенно после твоего феерического побега из Москвы на три дня. Я тогда почти аплодировала твоему драматическому уходу. Очень эффектно. Занавес, овации.

Он нахмурился, его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на глазах, пытаясь прочитать то, что я старательно скрывала.

— Даша…

— Нет, Максим. Давай сначала я, — я взяла одну из чашек, отпила глоток, кофе был идеален, — Знаешь, вот ты, весь такой сильный, безжалостный, который одним движением пальца может обанкротить целую страну, а тут… столкнулся с тем, что я, оказывается, была девственницей, — я сделала паузу и отпила глоток.

— И что сделал наш великий и ужасный Максим Полонский? Пустился в бега, как последний трус. Честно говоря, я была разочарована. А я-то думала, что ты хоть в чём-то оригинален. Оказалось, банальный мужик, испугавшийся ответственности.

Он сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки, но он не перебивал. Я видела, как он с трудом сдерживается. И для меня это было новое чувство — знать, что я могу вот так говорить с ним, сыпать колкостями, и он слушает.

— Ты права, — наконец произнес он, и его голос был удивительно спокойным, — Это была трусость. Я увидел кровь на простыне, и меня словно током ударило. Мой мир всегда был понятен, контролируем. Цифры, сделки, риски — всё можно просчитать. А тут… Я понял, что был у тебя первым, даже единственным. И это не укладывалось в голове. Я не знал, как с этим быть, я запаниковал и сбежал. Я мудак, Даша. Я знаю.