Книга Скандальная страсть, страница 82 – Ева Галицкая

— Ты такая мокрая… для меня, — шептал он, его голос был полон триумфа и желания, — Скажи, Даша. Скажи, что ты моя.

— Твоя, — выдохнула я, чувствуя, как волна удовольствия накатывает, — Только твоя… о боже, Максим!

Оргазм накрыл меня внезапно, мощно. Я закричала, тело содрогнулось в конвульсиях, сжимаясь вокруг его пальцев. Он не останавливался, продлевая удовольствие, пока я не обмякла, тяжело дыша.

Его член, твердый, пульсирующий, уперся в меня. Одним толчком он вошел глубоко, заполняя полностью. Я застонала, впиваясь ногтями в его спину.

Он двигался мощно, ритмично, каждый толчок был как утверждение его власти надо мной. Стол скрипел под нами, бумаги шуршали, но мир сузился до нас двоих. Его руки держали мои бедра, прижимая ближе, губы кусали мою шею, оставляя следы.

— Даша… черт, ты… совершенство, — рычал он, ускоряя темп. Я чувствовала, как он напрягается, как его тело дрожит от напряжения.

— Кончи в меня, — прошептала я, сжимаясь вокруг него, — Хочу полностью чувствовать тебя…

МАКСИМ

— Кончи в меня, — прошептала она, сжимаясь вокруг меня, — Хочу полностью чувствовать тебя…

С хриплым, животным рыком я вонзился в неё последний раз, изливаясь горячими, мощными толчками. Моё тело содрогнулось в конвульсиях, выжимая из себя всё до последней капли. Это был не просто оргазм, это была, сука, полная и безоговорочная капитуляция. Я кончал в неё, глядя в её затуманенные страстью глаза, и в этот момент я был абсолютно, до неприличия, блядь, счастлив.

БА-БАХ!

Дверь моего кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, выбивая кусок штукатурки. Секунду я, ослеплённый остатками оргазма, не мог понять, что, блядь, происходит, а потом меня ударило. Не звуком, не светом. Ударило, сука, осознанием.

Десяток, а может, и больше, ослепляющих, режущих глаза вспышек и оглушительный, почти пулемётный треск затворов фотокамер.

Папарацци.

Откуда они, блядь, здесь? В моем, сука, кабинете?

Мой мозг, только что плавившийся от удовольствия, мгновенно заледенел. Инстинкты, отточенные годами борьбы, сработали быстрее мысли.

Я всё ещё был в ней.

Даша вскрикнула, её глаза, только что затуманенные страстью, распахнулись в ужасе. Она попыталась прикрыться, сжаться, исчезнуть.

Я выдернул себя из неё (это было резкое, почти болезненное движение), и накрыл её своим телом, как щитом, пытаясь закрыть от десятков жадных объективов.

— Не смотри на них, Даша! Закрой, блядь, глаза! — зарычал я, прижимая её голову к своей груди. Я чувствовал, как она дрожит от стыда и шока.

Мой взгляд скользнул по наглому рою этих гиен, и среди них, у самой двери, стояла Елена.

С бледным, искажённым торжествующей ненавистью лицом. Она просто смотрела на нас, и в её глазах горело холодное, адское пламя.

Продажная сука.

Вся моя ярость, вся моя ненависть, весь мой страх за Дашу сфокусировались в одной точке.

— Елена! — мой голос был смертельно спокойным, но в нём звенела такая угроза, что даже папарацци на секунду замерли, — Твоих, сука, рук дело?

Она лишь криво усмехнулась и этого было достаточно.

Я быстро натянул брюки, одной рукой прижимая к себе Дашу, укрытую моей рубашкой.

— Охрана! — зарычал я в селектор, который чудом уцелел на краю стола, — Перекрыть все выходы, нахуй! Всех, кто в этом коридоре, задержать! Карты памяти изъять и уничтожить, блядь!