Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 125 – Магисса

Я чувствовала себя скроенной крепко. Без лишних ниток. Без брака. Я была технологом своей судьбы. И впервые в жизни я знала, что мой чертеж — идеален.

Завтра будет шторм. Но мой фундамент — из лучшего бетона в мире. Из моего собственного самоуважения. И этот фундамент выдержит всё.

* * *

В тишине ночного дома я еще долго не могла уснуть. Я лежала в гостевой комнате, глядя в потолок, и слушала шум сосен за окном.

В голове прокручивался разговор с Аркадием. Его угрозы, его злость... Раньше они ранили бы меня, заставили бы оправдываться, плакать. Сейчас они вызывали только профессиональный интерес. Как я могла так долго не замечать, что живу с человеком, у которого полностью атрофирована совесть и логика?

Ответ был прост: я сама создавала для него среду, в которой эти качества были не нужны. Я была его «системой жизнеобеспечения», его внешним мозгом и совестью. А теперь, когда я отключила питание, он предсказуемо начал сбоить.

«Он — не неликвид, — вспомнила я его финальную мысль из прошлой главы, о которой я, конечно, не знала, но которую чувствовала кожей. — Он — мой самый большой долг».

— Ошибаешься, Аркадий, — прошептала я в темноту. — Ты — безнадежная задолженность, которую я уже списала. Ты больше не стоишь моего внимания. Даже в качестве врага.

Я закрыла глаза. Завтра меня ждала большая работа. Настоящая работа. С металлом, тканью и людьми, которые умеют отвечать за свои слова.

Я была счастлива. Потому что в моем мире, наконец-то, всё было на своих местах. Брак устранен. Ликвидация завершена. Начинается строительство.

И на этом объекте я буду и архитектором, и генподрядчиком, и единственным владельцем.

Штормовое предупреждение было лишь сигналом к тому, что пора проверить крепость швов. Мои швы — выдержали.

Я заснула легко, и мне снился гул огромного завода, где тысячи машин ткали бесконечное полотно моей новой, честной и прекрасной жизни. Полотно без единого узелка. Без единого перекоса.

Идеальный шов.

— Натяжение по диагонали! Я сказала — по диагонали, а не рывком на себя! Вы мне сейчас структуру волокна нарушите!

Мой голос, усиленный гулкой акустикой пятнадцатиметрового атриума, ударился о стеклянный купол и рикошетом вернулся вниз, к строительным лесам. Я стояла внизу, запрокинув голову так, что шея начинала неметь, но не позволяла себе опустить взгляд. Там, под самым потолком, на шатких помостах, двое монтажников боролись с гравитацией и упрямством материи.

Это был не тот послушный интерьерный бархат, который можно уговорить лечь в складку паром и ласковым словом. Это было техническое полотно ТЗП-ИТ из Электростали — суровый, бескомпромиссный материал, созданный для того, чтобы изолировать промышленные агрегаты, а не услаждать взор посетителей торгового центра. Он был жестким, тяжелым и мстительным. Стоило чуть перетянуть край — и по всему полотну шла неумолимая, как трещина в бетоне, волна деформации.

— Зоя Павловна, да оно не тянется! — крикнул сверху молодой парень в оранжевой каске, упираясь ногой в балку. — Если мы сейчас здесь не подрежем, оно пузырем пойдет! Тут всего сантиметр, никто не увидит!

— Если ты подрежешь армированную кромку, Паша, через неделю этот «сантиметр» под собственным весом превратится в дыру, а пузырь будет таким, что в нем можно будет прятать контрабанду, — отрезала я. — Отставить нож. Ослабь левый анкер. Тяни правый угол к несущей балке. Медленно. Это физика, а не борьба сумо.