Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 133 – Магисса

В центре зала стояла мама. Она была в темно-синем рабочем комбинезоне, который сидел на ней идеально. Волосы собраны в тугой узел, за ухом — карандаш. Она обсуждала что-то с мужчиной в строительной каске и двумя женщинами в рабочих фартуках. Мама не выглядела «брошенной». Она не выглядела «разведенкой». Она выглядела как… директор завода. Как человек, который точно знает, сколько стоит каждый сантиметр этого пространства и каждая минута времени.

Она заметила меня не сразу. Только когда мужчина в каске ушел, она повернула голову. Её взгляд скользнул по моему помятому виду, по грязному свитеру, по рюкзаку. В её глазах не было жалости. Не было того привычного «ой, Васенька, что случилось?». В них был спокойный, аналитический интерес.

Я сделала шаг вперед. — Мама… — мой голос сорвался. Я ожидала, что сейчас расплачусь, упаду ей в ноги, и она, как всегда, скажет: «Ну всё, всё, пойдем на кухню, я сейчас блинчиков испеку».

Мама жестом попросила швей подождать. Она подошла ко мне, но остановилась в двух метрах. Дистанция была физически ощутимой. — Привет, Василиса, — сказала она ровно. — У тебя что-то срочное? У меня через десять минут приемка фурнитуры.

— Мама, он… он чудовище, — я всё-таки разрыдалась. — Он заставил меня убирать зеркало… он орал на меня из-за рубашки… Он сказал, что я паразит… Можно я… можно я останусь у тебя? Я не могу туда вернуться.

Мама молча достала из кармана комбинезона пачку бумажных платков. Протянула мне один. — Он не стал чудовищем вчера, Вася. Он всегда был таким. Просто раньше между ним и тобой стояла я. Я была амортизатором. Я гасила вибрации его эгоизма своим трудом. Теперь амортизатора нет. Ты столкнулась с реальностью напрямую. И, судя по твоему виду, реальность победила в первом же раунде.

— Мамочка, прости меня… — я вытирала слезы, размазывая тушь. — Я была дурой. Я не понимала. Пожалуйста, забери меня оттуда. Я буду делать всё, что скажешь.

Зоя посмотрела на часы. Затем обвела рукой свой новый цех. — Ты хочешь здесь жить? У меня в подсобке есть раскладушка. Можешь поставить её там. Но это не дом, Василиса. Это производство. Здесь нет «мамочки», которая жарит блинчики. Здесь есть технолог Мышкина и её сотрудники.

Я закивала, готовая на всё. — Да, да, я согласна!

— Погоди соглашаться, — мама сузила глаза. — Бесплатный суп закончился вместе с моим свидетельством о браке. Если ты хочешь здесь находиться, ты должна быть функциональной. Мне не нужны иждивенцы. Мне нужен персонал. Она подошла к одному из столов, на котором высилась гора тяжелых рулонов ткани. — Вакансия помощника склада открыта. Ставка — минимальная по городу. Обязанности: разгрузка, маркировка, ведение учета в таблице. Рабочий день с восьми утра. За опоздание — штраф. За брак в учете — увольнение.

Я посмотрела на тяжелые рулоны. Посмотрела на маму. — Но… а моя учеба? Магистратура? Триста тысяч… — Твой отец обещал их оплатить, верно? Вот и требуй с него. Если он не может — иди на вечернее. Или бери академический отпуск. Мой бюджет расписан на полгода вперед: закупка оборудования, аренда, зарплата швеям. В моем бизнес-плане нет графы «обучение взрослой дочери, которая не умеет посолить воду для пельменей».

Мир вокруг меня окончательно перестал быть розовым. Он стал индустриальным, серым и очень твердым. — Ты… ты серьезно? — прошептала я. — Абсолютно, — Зоя подошла к швейной машине, нажала на педаль. Машина отозвалась мощным, уверенным гулом. — Качество жизни определяется отсутствием брака. Твоя прошлая жизнь была сплошным браком, Вася. Хочешь построить новую — бери инструмент. Или уходи. Мне пора работать.