Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 72 – Магисса

Семь. Тысяч. Я почувствовал, как холодная, липкая волна поднимается от желудка к горлу. Зарплата — сто двадцать тысяч — пришла десять дней назад. Сто. Двадцать. Я лихорадочно открыл историю операций. «Ресторан "La Provincia" — 12 800». «Магазин "Rendez-Vous" (это те самые сапоги Аллы) — 28 500». «Цветы, доставка — 7 000». «Такси "Ultima" — 4 200». «Суши-бар, доставка, доставка, доставка...» Расходы бежали по экрану, как титры в фильме-катастрофе. Каждый пункт был маленьким гвоздем в крышку моего финансового гроба. Праздник, который я устроил для Аллы, обошелся мне в сто десять тысяч за десять дней.

Я отложил телефон. Руки слегка дрожали. Дыра. В моем бюджете образовалась не просто дыра. Это была черная дыра, которая засосала все мои ресурсы и продолжала голодно урчать, требуя еще. До аванса — две недели. Семь тысяч на четырнадцать дней. Это по пятьсот рублей в сутки. На двоих. А еще нужно было заплатить за коммуналку (Зоя оставила квитанцию на столе, там уже набежала пеня), за интернет, за кредит...

— Аркаша? Ты чего такой зеленый? В кухню вплыла Алла. Свежая, выспавшаяся, в коротком шелковом халатике, который едва прикрывал ее бесконечные ноги. Она потянулась, как кошка, демонстрируя все изгибы своего молодого, дорогого тела. — Доброе утречко, котик. Я так есть хочу! Давай закажем сырники из «Кофемании»? И капучино на кокосовом.

Я посмотрел на нее. На ее идеальный маникюр. На браслет с топазами, сверкающий на запястье. На ее беззаботную, хищную улыбку. И я понял: она и есть эта черная дыра. — Алл, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Может, давай... сегодня без доставок? Я могу... я могу сбегать за булочками. — Фу, за булочками, — она скривилась. — Как пенсионеры. Аркаш, мы же договорились, никакой бытовухи. Ты меня из моего гнездышка вытащил, обещал дворец и праздник. А сам предлагаешь вчерашние булки.

Она подошла к зеркалу в прихожей, начала вертеться. — Я тут подумала, мне срочно нужны новые ботильоны. Рыжие. У меня под новую сумочку нет обуви. И еще на коррекцию ресниц пора. И массаж. Запишешь меня? Она говорила, а я слышал только щелчки кассового аппарата. Ресницы — пять тысяч. Массаж — семь. Ботильоны — минимум двадцать. Итого — тридцать две тысячи, которых у меня не было.

— Алла, — я встал, подошел к ней, обнял за талию, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Малыш, давай немного... притормозим с расходами. Временно. У меня там... на работе небольшие заморочки. Проект завис. Она мгновенно напряглась. Обернулась. Улыбка исчезла. — В смысле? — её голос стал холодным. — Ты на мне экономить собрался? — Да нет, что ты! Просто... нужно быть более стратегическими. — Аркадий, — она отстранилась, глядя мне прямо в глаза. — Я тебе сразу сказала: я не из тех, кто считает копейки. Я женщина-праздник. Ты сам этого хотел. Ты сам говорил, что твоя бывшая — скряга, которая все соки из тебя пила, а со мной — фейерверк. Так вот, фейерверки стоят денег. Если ты не готов платить, может, тебе стоило остаться со своей Зоей и ее кастрюлями?

Удар был точным и безжалостным. Сравнение с Зоей было моим самым большим страхом. Я хотел доказать всему миру (и себе), что я могу позволить себе лучшую жизнь. А теперь эта «лучшая жизнь» вгоняла меня в гроб. — Я всё решу! — рявкнул я, чувствуя, как паника сменяется злостью. — Ты получишь свои ботильоны! Просто дай мне пару дней!