Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 94 – Магисса

В моей голове, как на двух экранах, возникли два проекта. Проект «Прошлое». Вот он, лежит у моих ног. Гнилой, аварийный, требующий вечной реставрации и бесконечных вливаний. Проект, который тянет на дно, высасывая все соки. И проект «Будущее». Он еще на стадии котлована, но с идеально рассчитанным фундаментом, с четкими чертежами и надежным, как арматура, партнером. Мне, как главному инженеру своей собственной жизни, предстояло принять решение. Подписать акт о сносе старого, аварийного здания, чтобы освободить площадку для нового строительства.

Аркадий, всхлипывая, дополз до моих ног. Он попытался схватить меня за подол пальто. Его рука, грязная, дрожащая, вцепилась в дорогую ткань. И в этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Словно сработал предохранитель. Я брезгливо отступила на шаг, вырывая у него из рук свое пальто. Я посмотрела на него сверху вниз. Не с жалостью. Не с ненавистью. А с холодной, стерильной брезгливостью инженера, который смотрит на деталь, пораженную коррозией. Деталь, не подлежащую восстановлению. — Встань, Аркадий, — сказала я. Голос мой был тихим, но в наступившей тишине двора он прозвучал, как удар молотка по металлу. — Не позорься. Спектакль окончен.

Он замер, подняв на меня свое заплаканное, грязное, помятое лицо. — Зоя?.. — Ты не погибаешь, — продолжила я, отчеканивая каждое слово. — Ты просто столкнулся с последствиями своего выбора. Это называется ответственность. У тебя нет денег? Иди работать. Руками. Говорят, отрезвляет. Тебе одиноко? Заведи собаку. Она, в отличие от меня, будет благодарна за миску супа. Ты хочешь, чтобы тебя спасли? Спасайся сам. Ты взрослый мужчина, а не ребенок, брошенный в лесу. А если не сможешь — это будет твоя личная производственная травма. Ко мне она не имеет отношения. Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, в самую глубину его водянистых, испуганных зрачков. — А я тебе больше не «жена» и не «мать». Я — посторонний человек. Контракт расторгнут. Окончательно.

Я повернулась к нему спиной. Сделала ровный шаг к подъезду. Потом еще один. Я не слышала его всхлипов. Я слышала только ровный стук своего сердца. Достав из кармана телефон, я нашла контакт «Аркадий». Палец на секунду замер над кнопкой «Заблокировать». Это был не просто щелчок по экрану. Это было перерезание последнего провода, питавшего старый, аварийный механизм. Экран мигнул. «Контакт заблокирован». Всё.

Звук, вырвавшийся из горла Аркадия, напоминал скрежет проржавевшего механизма, который пытаются запустить без масла. Это было нечто среднее между всхлипом и злобным рычанием.

Секунду назад передо мной на мокром, грязном асфальте стоял на коленях человек, изображавший вселенскую скорбь. Он был жалок, он был раздавлен, он был воплощением библейского блудного сына, вернувшегося к порогу. Но стоило тяжелой двери внедорожника хлопнуть за моей спиной, отсекая уличный шум, стоило длинной тени Вячеслава накрыть нас обоих, как мизансцена изменилась мгновенно.

Аркадий поднял голову. В тусклом, дрожащем свете единственного работающего фонаря я увидела, как трансформируется его лицо. Слезы, еще блестевшие в уголках глаз, мгновенно высохли, испарившись от жара вспыхнувшей ненависти. Выражение побитой собаки сменилось оскалом собственника, у которого на глазах угоняют его имущество.