Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 95 – Магисса

Его взгляд метнулся за мое плечо. Туда, где стоял Вячеслав. Аркадий оценивал. Он сканировал фигуру моего спутника, его дорогую кожаную куртку, уверенную позу, массивный бампер черного джипа, который стоил как вся карьера Аркадия, умноженная на два. В его воспаленном мозгу, отравленном алкоголем и нарциссизмом, мгновенно выстроилась «логическая» цепочка. Спасительная для его эго цепочка. — А-а-а… — протянул он, медленно поднимаясь с колен. — Так вот оно что.

Он отряхнул брюки. Те самые, от костюма, который мы покупали на мою годовую премию. Теперь они были в мазуте и грязи, но Аркадий этого не замечал. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе остатки былого величия «руководителя направления», но выглядело это карикатурно — как пугало, пытающееся изобразить лорда.

— Так вот, значит, какая у нас «независимость»? — его голос завибрировал, набирая высоту и громкость. — «Я сама», «я технолог», «я гордая»… А на деле?

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила, но инстинктивно напряглась, как струна перед разрывом. Однако смотрел он не на меня. Он смотрел сквозь меня, сверля ненавидящим взглядом мужчину за моей спиной.

— Нашла себе папика? — выплюнул он это слово вместе с брызгами слюны. — Быстро же ты переобулась, Зоенька! Неделю не прошло, как из дома свалила, а уже подстилку сменила? Решила, что старый диван жестковат, захотелось в кожу и люкс?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, разливается абсолютный, стерильный холод. Это была не обида. Обижаться на плесень за то, что она плесень, — глупо. Это была брезгливость. — Аркадий, — произнесла я тихо, стараясь не вдыхать запах перегара, который волнами исходил от него. — Ты сейчас пачкаешь воздух. И себя. Уходи.

— Я не уйду! — взвизгнул он, и его лицо пошло багровыми пятнами. — Ты мне врала! Ты мне изменяла! Пока я, как проклятый, тянул лямку, пытался сохранить семью, ты крутила хвостом за моей спиной с этим… с этим прорабом?! Он ткнул пальцем в сторону Вячеслава. Жест был таким нелепым, таким детским, что мне стало физически дурно. — Ты думаешь, я не знаю? — продолжал орать Аркадий, размахивая руками, привлекая внимание редких прохожих. — Думаешь, я дурак? Василиса мне все рассказала! Да-да! Дочь, в отличие от тебя, отца любит! Она мне адрес дала! Она сказала: «Папа, спаси маму, она связалась с каким-то мутным типом!». А ты, оказывается, не мутная… ты просто продажная!

Имя дочери прозвучало как удар хлыстом. Василиса. Значит, вот как он меня нашел. Моя дочь, моя плоть и кровь, сдала меня не просто так. Она натравила на меня этого безумца, надеясь, что он устроит скандал, разрушит мою новую жизнь и вернет меня в стойло, где я снова буду безопасным и удобным источником финансирования. Она не «спасала маму». Она спасала свой комфорт чужими руками. Это осознание должно было причинить боль, но боли не было. Была лишь сухая констатация факта: система сгнила полностью. Ремонту не подлежит. Только снос.

— Ты серьезно, Аркадий? — я говорила ровно, словно диктовала показания приборов. — Ты стоишь здесь, в чужом дворе, в грязных штанах, провонявший дешевым алкоголем, после того как украл деньги семьи на побрякушку для любовницы, и смеешь говорить мне о нравственности? У тебя сгорел логический модуль.