Книга Измена - дело семейное, страница 37 – Аника Зарян

Переехали, чтобы не усугублять конфликт.

А с рождением внучек всё само собой сгладилось. И я была уверена, что между нами не осталось никаких претензий.

Видимо, ошибалась.

И только я хочу возразить ей, как дверь приемного снова открывается, и с криком:

— Где он? Где мой Олег? – влетает Марина.

— Тише! – ругается на нас охранник. – Выходите! Это больница, а не проходной двор!

— Ты что приперлась?! – рычит свекор зло. – Я сказал, в машине сиди!

— Я не могу в машине! Я не могу в машине!

Сначала смотрю на неё – выглядит сумасшедшей. Бледная, глаза на выкате, лицо искажено ужасом, на щеках размазанные следы туши.

И только потом до меня доходит смысл слов Алексея Петровича.

— Она приехала с вами? – спрашиваю растерянно.

Он кивает, презрительно поджав губы.

— С нами! – фыркает свекровь. – Конечно, с нами! Она имеет полное право быть здесь.

Закинув руку назад, наощупь хватает Марину за ткань блузки и тянет на себя. Обнимает. Ведет ладонью вверх и вниз по её плечу.

— Не поняла. – ухмыляюсь. – Вы в своем уме, Людмила Ивановна? Эта дрянь мою семью разрушила! Какое к черту право?

— Ничего она не рушила! И права у неё точно такие же, как у тебя. В конце концов, она мать его ребенка! Сына ему родила! – смотрит победно. Перевожу глаза на Ситову. Та тоже нагло улыбается, кивает свекрови в такт. – Наследника! А не то, что ты – девчонок.

А куда еще мне было идти после того, как Паша меня выставил за дверь? Швырнул мне в ноги зеленый мешок из супермаркета, в котором вещи мои, как мусор, валялись. Так и представляю, с каким остервенением он их туда кидал, пока я, забыв обо всём, пыталась найти сына.

Урод! Ненавижу!

«Убирайся к своему любовнику, шлюха! Сына моего больше не увидишь!» – его хриплый, пропитый рык еще долго стоял в ушах, отзываясь тупой болью в висках.

Любовник... Мерзкое слово. Неправильное.

Оно не про нас.

И Олег не любовник. Олег – моя любовь. Единственный. Он был мне предназначен судьбой и стал бы мужем, не появись на моем пути эта его, пф-ф-ф.

Наташа!

Наташа, Наташа, Наташа!

Это проклятое имя с первого дня било по натянутым нервам, заставляя содрогаться каждый раз, когда оно срывалось с губ Олега. А срывалось оно часто. Слишком часто. А я с двенадцати лет мечтала о том, чтобы он произносил моё имя.

Сын соседей, старше меня на семь лет.

В тот хмурый февральский день он возвращался из института. А я стояла у подъезда и окоченевшими пальцами рылась в рюкзаке – не могла найти ключ от нового домофона.

— Соседка, привет! – подмигнул расслабленно. Кажется, у него было хорошее настроение.

Замерла. Мне вдруг показалось, что серая, унылая хмурь вмиг рассеялась, и выглянуло солнце.

— Здрась-сь-те, – пробубнила, ругая себя за природную стеснительность.

Он открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед. А потом мы вместе застряли в лифте.

Обычное дело в нашей высотке на проспекте Стачек. Я испугалась, начала нервничать.

— Не боись, мелкая. Щас починят.

Такой спокойный, такой уверенный в себе. Не то, что я. Стояла, прижавшись рюкзаком к стенке лифта и боялась глаза на него поднять, чтобы не подумал чего. Не принял за невоспитанную.

А поднять очень хотелось.

Хотелось рассмотреть его получше. Но я только исподтишка цепляла взглядом детали: русые волосы, прямой нос, красивые, изогнутые в ухмылке губы, игривый прищур.