Книга Измена - дело семейное, страница 92 – Аника Зарян

— Я просто хотела забыть. – шепчет наконец Лера, продолжая смотреть в окно. Глубоко вдыхает и шумно выдыхает, закрывая лицо ладонями. Понимаю, что она тоже узнала дорогу. Убирает руки, сцепляет их в замок. А потом спрашивает, развернувшись ко мне: – Папа, ты счастлив?

— А как тебе кажется? – сворачиваю к Английской набережной.

Молчит. Опять. Смотрит долго, испытующе. Вижу, как в уголках её глаз наворачиваются слёзы.

— Тогда ради чего это было?

Больно.

— Лера, я не знаю. Клянусь, не знаю. Нет там никакого «ради».Ты спрашиваешь, счастлив ли я? Нет. Ни тогда, ни после. Ни на секунду. Мне стыдно. И тогда, и до сих пор. Так стыдно, что хочется сгореть. Все эти годы каждый раз, глядя на тебя, на маму, на Пашу, на Алёшу, я себя ненавидел. Я отчаянно старался быть идеальным для вас, чтобы хоть как-то искупить... Это очень непросто, жить, ненавидя себя. Смеяться через силу. Шутить, через силу... Делать вид, что я собран, сосредоточен. Силен... Что я цельный, самодостаточный, а на самом деле...

На самом деле знать, что это невозможно искупить...

Постоянная внутренняя борьба выматывает. Всё моё внимание и энергия долгие годы были прикованы к прошлому, не позволяя радоваться настоящему. Я потерял интерес к жизни, радость, мотивацию что-либо делать. Есть, спать, работать... Всё это я делал, заставляя себя и только для того, чтобы мои близкие не замечали, что творится у меня внутри. Не задавали вопросы, не пытались докопаться. Ведь тогда им бы было так же плохо, как и мне. Я не мог этого допустить...

— Тогда почему снова?! Когда я чуть не поверила, что всё в прошлом? Почему, папа?! Тогда, в коттедже, ты же повторял маме, что всё не так, как кажется. Что ты всё можешь объяснить. Объясни, пап! Мне объясни!

В конце концов груз вины источил всё во мне: силу, волю, здоровье. Тот майский приступ стал сигналом – моё тело на грани. И тогда что-то в моей голове будто переклинило.

И вместо того, чтобы оставить в прошлом свою страшную ошибку, попробовать хоть остаток жизни прожить счастливо с любимой женой, с дочерьми, я вдруг обозлился. Меня начало раздражать что меня жалеют. Что я теперь слаб и зависим. Что жизнь-то конечна. И конечна внезапно!

Старался загнать недовольство, напряжение внутрь себя – само пройдет. Но ничего не прошло. Оно сидело во мне, как заложенная мина, и ждало взрыва...

И взрыв произошел. Да такой, что его волной смыло всё, ради чего я все эти годы жил.

Карма? Навязчивость судьбы? Или, как говорил Фрейд, принцип повторения? Да какая теперь разница.

Лера ждёт, что я что-то скажу. Но молчу. Потому что мне нечего сказать в своё оправдание. Его просто нет и не может быть. И Лера это тоже знает. Разве что «преступник всегда возвращается на место преступления»?

— Мне тебя жаль, папа, – качает головой разочарованно. – Если бы ты любил Марину... Если бы был несчастлив с мамой, я бы смогла понять. Наверное. По крайней мере, было бы не так больно от того, что случилось с нами. Но у тебя было всё. И ты просто безо всякой причины уничтожил это. Превратил и свою жизнь, и жизнь всех вокруг в ад.

— Я знаю. И мне с этим жить до самой смерти. Только не знаю, как.

— Научишься, пап. Как я научилась, так и ты научишься. У каждой истории есть "год спустя".

Телефон на держателе начинает вибрировать.